Браконьерщина - Игорь Александрович Кожухов - Страница 68

К оглавлению

68
и захлёбываясь восторгом, наседал.

– Надо праздник сделать, Киря, надо. Всем покажем, что братство наше не понт, а потому обставим дело красиво и соберём всех, кто ходить может. Кто не может – добровольно-принудительно доставим!.. Ты только меня организатором назначь, а режиссуру вместе обмозгуем, пацанов привлекём и баб. – Он, взглянув на меня, исправился: – Девушек и женщин!

Я, вдруг увлечённый этой идеей и возможностью ещё раз показать свою любовь, тут же вызвонил Ладу, и она, выслушав наши восторженные доводы, согласилась. Осталось согласовать и озвучить только дату, но это уже организационный момент?!

В середине жаркого лета, в два часа по полудни, в ловкой, по телу, тельняшке и в чёрных «моряцких», как их называл и сшил, буквально за десять дней до своего неожиданного ареста, Вакула, брюках клёш, я вышел из отцовского дома. За руку вёл скромно улыбающуюся Ладу, в голубом воздушном платье и в голубой же, словно летящей над головой, фате! За забором ждал удивительный свадебный кортеж, будто прибывший за нами из сказки! Свадебным рысаком был ослик Прун, большеголовый и ушастый, с огромными умными глазами, внимательно наблюдавшими сразу за всем. Каретой назначили Латковскую шпонку, одиноко лежащую у него в огороде под забором. Пробитая кирпичом в двух местах пацанами, теперь по прямой обязанности она бы не пригодилась, да и спросить было не у кого. Проявив изобретательность, мы покрасили её в светло-серо-зелёный цвет воды, с дополненными по бокам морскими тварями, включая неопознанных рыбок, двустворчатых раковин и рака, сильно похожего на Макара. Прун тоже был изрисован съедобной детской гуашью большими жёлтыми и белыми водными лилиями, которые клонились при его ходьбе, словно живые, по ветряной воде!..

Макар, ряженный в костюм пирата, сшитый тоже Вакулой, был добрый на вид, хотя дул щёки и топорщил усы… Но «праздничный рысак» Прун, дождавшись, пока мы сядем в «карету», никуда везти нас не хотел, проявив свою «ослиную твёрдость». Потому, чтобы ехать до пирса, где и намечалась сама свадьба, пришлось пустить вперёд хозяина Пруна, Яшу Починка, разбитного и любящего «горячительное» мужика из соседней деревни. Ослик шёл только за ним, тыкая мордой поводырю в спину, обходя след в след полусухие лужи и рытвины в дороге. Макар, пытавшийся «взять управление» кортежем в свои руки, был вынужден сдаться и переключиться на общее веселье шедших с нами гостей!..

Праздничный зал устроили на пирсе, расставив часть столов вдоль берега, другую часть «в море», оставив место под танцы и поздравления. Народу было так много, что вскоре стали подвозить дополнительные столы со стульями из деревни и «лепить» их уже на берегу…

Эта суета продолжалась бы долго, но Макар, твёрдо веря в свой организаторский талант и встав на лавку над столами, нарочито громко, а потому сипло, закричал.

– Люди, мужики и бабы, призываю вас ко вниманию. – Он вдохнул воздуха и, повторив обращение слово в слово, замолчал на секунды. Народ, кто как, вынужденно затих, повернув головы на тамаду, а глазами торопливо рассматривая на столах «с чего на́чать». Удовлетворённый Макар, подняв сжатую в полукулак руку, продолжил: – Кто не услышит – тому в ухо повторю. Сегодня мы женим друга на хорошей девушке, сами видите!.. Хоть и волнительно, но это новое начало, новый движняк, новая дорога. – Он, собираясь говорить долго, от волнения засипел и, чтобы совсем не потерять лицо, закончил: – Горько!

Через секунду громкое, стоголосое «ура» загремело над пристанью и берегом, разогнав воробьёв и потревожив рыбу в камышах. Потом касание рюмок слилось в весеннюю капель, звонкую и весёлую.

А мы стояли, обнявшись, и чувствовали, как в наших телах две разные реки сошлись в одну, более полную и водную, способную рожать и кормить, нести и дарить! Способную жить, несмотря на все засухи и ветры будущего неуютного времени.

68