Брак и семья в Средние века - Джозеф Гис - Страница 38

властителей и, наконец, у рыцарей. Сперва родословные неизменно являлись произведениями принадлежавших к поместьям феодала аббатств, но постепенно они секуляризовались, и их чаще стали составлять при дворах, чем в монастырях, хотя занимались этим по-прежнему преимущественно церковники32.

Самая ранняя из сохранившихся генеалогий знати была составлена в 950-х годах для графа Арнульфа Фландрского Витгером, монахом аббатства Святого Бертена в Сент-Омере. Арнульф происходил из королевского рода Каролингов, который автор усердно доводит до короля из династии Меровингов Хлотаря, прежде чем двинуться вперед, к графу Арнульфу. Во всех поколениях записаны только мужчины, за исключением двух ключевых связей: Меровингов с Каролингами через дочь короля Хлотаря и Карлингов с правителями Фландрии через мать Арнульфа, правнучку Карла Великого, которая вышла замуж за графа Бодуэна I. Таким образом, хотя счет родства по мужской линии (агнатно) был общим правилом, там, где более высокий статус принадлежал «стороне прялки», «линию копья» бросали без церемоний. После похвалы Арнульфу за благочестие, мудрость, добрые дела и как усердного «утешителя вдов и сирот» в документе перечисляются его брак с Аделью, дочерью графа Вермандуа и племянницей двух французских королей; рождение их сына Бодуэна II и брак Бодуэна III с Матильдой, «дочерью благороднейшего герцога Германа». Заканчивается текст молитвами за Арнульфа и его сыновей: «Аминь. Аминь. Аминь. Аминь. Аминь. Аминь»33.

Серия генеалогий, составленных в монастыре Сент-Обен в Анжере, очевидно, с целью закрепить статус новой линии графов Анжуйских, аналогичным образом придерживается мужской линии, за исключением основных связей с династией Капетингов, а также с графами Макона и Безансона34. В созданной несколько лет спустя хронике граф Фульк Решен сам кратко описывает свое происхождение, основываясь на личных воспоминаниях, а также сведениях, полученных от дяди, его предшественника, и предваряет основной текст объяснением: «Я, Фульк, граф Анжу… пожелал записать, как мои предки обрели свое славное [имение] и владели им до моего времени, и как сам я, по Божьей милости, владел им». Он – «сын Жоффруа де Шато-Ландон и Ирменгарды, дочери Фулька [Нерра], графа Анжу и племянника Жоффруа Мартела… который приходится братом моей матери и был графом Анжу двадцать восемь лет»35.

Таким образом, патрилинейность победила как система, но в ее рамках без промедления выявлялась женская линия, если она превосходила мужскую по богатству или статусу и это сулило какие-нибудь преимущества. Патрилинейность сохраняла неприкосновенной семейную собственность – родовое имение посредством ограничения числа претендентов на него и масштаба их притязаний. Тем не менее старый билатеральный род никуда не исчез, но был, по выражению Дэвида Херлихи, «наложен поверх» родословной и обеспечивал не только выживание семьи, снабжая ее дополнительными потенциальными наследниками, но и ее эмоциональную ценность36.

После пролога, в котором изображается земля, обедневшая из-за эгоистичного стремления к личному спасению и пренебрежения общими нуждами семьи, в «Гарене Лотарингце» раскрывается основная тема: вражда между двумя знатными семьями – Лотарингии и Бордо, которая бушевала по всей Франции. Герои эпопеи исключительно мужчины: Гарен и его младший брат Бегон, их сыновья, племянники и кузены. По имени названа только одна из семи сестер Гарена, старшая; про остальных сообщается лишь, за кого они вышли замуж – за графов, герцогов и прочих аристократов37. Тем не менее сыновья этих женщин, племянники Гарена, играют в сюжете важную роль и считаются членами его семьи наравне с семьями своих отцов. Стержень всей истории – род, по отношению к которому каждый мужчина – отец, сын, дядя, племянник или кузен – чувствует ответственность, а заключается она в том, чтобы осуществлять совместную взаимную защиту и месть, оказывать гостеприимство и давать приют ищущим убежища родственникам, а также выступать гарантами или заложниками. Основание, в котором укоренен род, – это семейная собственность, ее требуется охранять от всех чужаков, она является символом и фокусом родственной солидарности.

Таково было новое понимание семьи европейской элитой вследствие изменений, произошедших в X и XI веках. Поместья больше не делили между сыновьями. Вместо этого все отцовские земли получал один наследник, а вместе с ними – его замок и его имя. Таким образом, возникала династия, прочно связанная с родовым гнездом и осуществлявшая на своей территории власть, близкую к королевской. Статус женщин с воцарением мужской примогенитуры понизился, а кастеляны и рыцари, так же как могущественные независимые графы и бароны, развлекались созданием своих гербов и записью генеалогий.

Глава VII. XII век: новые модели семьи

Произошедшие в X–XI веках изменения привели к появлению новых моделей в структуре семьи и образцов семейной жизни. Помимо влияния феодализма и примогенитуры, семья на всех уровнях ощущала воздействие большого коммерческого оживления, отмечавшегося в период высокого Средневековья: быстрого роста торговли и производства, а также становления денежной экономики. Одним из факторов этого движения являлось медленное, но неуклонное развитие сельского хозяйства. Другим, более заметным стало распространение торговли на большие расстояния, после того как владычество мусульман над Средиземноморьем было успешно оспорено флотами итальянских городов. Вьючные обозы пробирались через альпийские перевалы с грузами фламандских шерстяных тканей, в противоположном направлении везли предметы роскоши из Италии. Венеция, Пиза и Генуя отправляли караваны торговых судов, которые переправляли европейские товары в Левант, а оттуда доставляли шелк и специи.

В Италии аристократия, имевшая прочные связи с землей, успешно приспособилась к городской жизни и занялась коммерцией. Повсюду в Европе нарождающийся торговый класс составляли в основном простолюдины, которые вытянули себя наверх за ушки на задниках башмаков, то есть всего добились сами. Начав с разносчиков и ремесленников, постепенно такие предприниматели превращались в крупный слой европейского городского населения. Наиболее многочисленную группу ремесленников составляли те, кто был связан с сосредоточенным во Фландрии и Италии производством тканей. Сюда входили ткачи, сукновалы, красильщики и отделочники. Работая семьями в собственных домах, они организовали примитивную систему массового производства и во многих отношениях сформировали первый европейский пролетариат.

Сельская местность, как и города, переживала период экономического пробуждения. От Северного до Средиземного моря леса были расчищены, болота осушены, и на этих местах возникли деревни, жители которых оказались в положении первопоселенцев. Особенно примечательным в этом отношении был Иберийский полуостров, где новые территории осваивались после Реконкисты – отвоевания земли у мавров.

Улучшенные методы землепользования вместе с техническими новшествами – конной тягой, колесным плугом и системой трехполья – обеспечивали более стабильные экономические основы существования знати, заменяя собой грабеж, который уже не был таким легким делом в мире, где постепенно устанавливался порядок. Одновременно с этим новая политика в сфере наследования среди высших слоев общества привела к появлению неожиданного побочного продукта