Брак и семья в Средние века - Джозеф Гис - Страница 34

сексуального юмора, обычно сконцентрированный вокруг фаллической символики. Меч – «странное создание, предназначенное для битвы», несет смерть мужчинам и горе женщинам; в отличие от своего двойника он целомудрен и «предназначен ласкать в игре без невесты / Без надежды на сокровище-ребенка»58. Ключ, кузнечные мехи, плотницкий бурав, рубаха и даже луковица («Я чудесное создание, приносящее радость женщинам»)59 занимают свое место в этой словесной игре с сексуальным подтекстом. В одной загадке молодой мужчина и женщина трудятся вместе:

Качались оба и тряслись.

Парнишка торопился, бывало, не без пользы,

Всё делал хорошо, но вечно уставал

Быстрее, чем она, бессилел от работы.

Под поясом у нее начала расти

Награда героя за лежание на тесте60.

Ответ: сбивание масла (англосаксонское cyren — существительное женского рода).

В другой:

Услышал я, как что-то поднимается в углу,

Разбухает и встает, приподнимая свой покров.

Гордая невеста, дочь принца, схватилась

За это бескостное, удивленно ощупала руками,

Накрыла эту раздувающуюся штуку тряпицей61.

Ответ: тесто.

* * *

Такие приземленные развлечения показывают грубую простоту жизни в IX веке. В то время крестьянские семьи англосаксов, как и их современники на континенте, ютились в домах с соломенными крышами и стенами из сплетенных ивовых прутьев, обмазанных глиной, или торфа. Те же три типа жилищ, которые были распространены на материке, строили и в Британии, с некоторыми вариациями. В длинных домах-коровниках вместе с людьми жили разные животные, в надземных домах меньшего размера – только люди. Полуземлянки использовали как кладовые или для укрытия животных, иногда для прядения и других ремесленных занятий, в некоторых были обнаружены гири для ткацкого станка, в полуземлянках также могли селиться беднейшие семьи62. Огонь представлял опасность для всех упомянутых типов жилищ. Загоревшись в одном конце деревни, он угрожал всем, как случилось там, где жила няня святого Кутберта63.

Ранние поселения были невелики и разрозненны. В VIII–IX веках, в период набегов викингов, многие, очевидно, были покинуты, люди переселялись в более крупные деревни, возникавшие у приходских церквей и окруженные общими полями.

При раскопках не обнаружено никаких следов жилищ богатых людей или правителей. Дворец короля Хродгара в «Беовульфе» описан как большое вытянутое здание, которое возносилось ввысь, величавое, с широкой двускатной кровлей, деревянными стенами, увешанными коврами, которые блестели золотом, мощеным полом, скамьями вдоль стен, где спали воины, и дверями такими широкими, что в них могли проходить кони. Отдельные помещения предназначались для супружеских пар и незамужних женщин64. Однако поэт VIII века, автор «Беофульфа», вероятно, описывал свое представление о датском дворце более раннего периода, а не современный ему англосаксонский «холл». Ассер[9] пишет, что кроль Альфред строил «холлы» и покои из камня и дерева65. Замки, или укрепленные резиденции, которые в IX веке постепенно усеивали ландшафт на континенте, едва ли появились в Англии раньше 1066 года, защиту от викингов им давал окруженный стенами город, или burh.

Информация о меблировке жилищ, которую можно почерпнуть из завещаний, иллюстраций к рукописям и изображений на ковре из Байё[10], более обширна и достоверна. Судя по этим источникам, в домах знати имелись сундуки, кровати со шторами, столы, а также скамьи с покрывалами и, возможно, подушками. Обычными в обиходе были стенные занавесы, без сомнения украшенные вышивкой, как ковер из Байё[11], а не тканые, как шпалеры позднего Средневековья. Короче говоря, богатые семьи обладали более роскошно обставленными жилищами, чем крестьяне, однако особого комфорта в них не было, и еще меньше там было возможности для уединения.

Брак и семья в 1000 году

С завершением первого христианского тысячелетия в 1000 году конец света не наступил, как предвещали некоторые. Однако этот рубеж возвестил начало новой эры. «Второй период вторжений» – скандинавов с севера и сарацин с юга – стимулировал строительство замков и городских стен, что содействовало постепенному улучшению общественного порядка. Старая военная знать, долгое время управлявшая населением, состоявшим из крестьян-сервов, начала неохотно отказываться от своих жестоких обычаев и даже, случалось, соблюдала проповедуемый Церковью Pax Dei – «Мир Божий», то есть переставала грабить храмы и отбирать имущество у бедняков.

Церковь к этому моменту заметно продвинулась в своей давней борьбе против традиционной мужской сексуальной свободы. Архиепископ Гинкмар, а также другие решительно настроенные прелаты и папы принудили королей и их приближенных проглотить горькую пилюлю и согласиться с нерасторжимостью брака как принципом, кроме того, они сильно расширили правила экзогамии и запреты на инцест. Постоянно повторяющаяся суровая критика супружеской неверности и блуда не повлекла за собой прекращения этих традиционных практик и даже не оказала на них сколько-нибудь заметного воздействия. Тем не менее в течение X века стремление Церкви навязать обществу свои идеалы привело к тому, что в вопросах, касающихся брака и морали, они возобладали над светским правом. В 500 году Церковь могла только протестовать и увещевать; в 1000-м она уже грозила и распоряжалась.

Брак на всех уровнях претерпел существенные изменения в отношении передачи собственности, особенно заметные на примере утреннего дара жениха невесте. Акцент сместился: целью теперь являлось не заключение союзов между семьями, как в прежние времена, а финансовое обеспечение новой супружеской пары. Однако родители по-прежнему сохраняли контроль, браки рационально планировали как крестьяне, так и те, кто занимал более высокое общественное положение.

Крупные родственные группы – клан, род, Sippe – продолжали играть роль в обществе, однако важное значение приобретала и отдельная семья; почти каждая, богатая или бедная, жила на земле, передаваемой из поколения в поколение по древнему правилу долевого наследования. В Европе имение преимущественно делили между наследниками-мужчинами; в англосаксонской Англии женщины тоже получали свою долю. Тем не менее как в Англии, так и на континенте серьезные изменения были не за горами.

Часть третья. Расцвет Средневековья

Глава VI. Семейная революция XI века

«Гарен Лотарингец» («Garin le Loherain») – одна из многочисленных эпических поэм, написанных в XII–XIII веках, но повествующая о гораздо более ранних временах – героической эпохе Карла Мартелла и Пипина1. В ее прологе рассказывается о семейном кризисе, который на самом деле имел место в истории, но только произошел два, а не четыре столетия назад. В поэме французская аристократия, включая юного Эрвиса, герцога Меца, который позже станет отцом главного героя поэмы, рисуется обедневшей, не способной даже вооружиться, чтобы помочь Карлу Мартеллу изгнать из страны