Босс. 45 – баба ягодка опять - Арина Арская - Страница 17

будто она действительно была моей женщиной и будто действительно разорвала наши отношения.

А теперь ещё ко всему прочему она оказалась «беременной». Залетела и кинула меня.

Я медленно откидываюсь на спинку сиденья, закрываю глаза и напряжённо постукиваю кончиками пальцев по баранке руля.

Кожа холодная, прохладная и гладкая. Снежана молчит и я молчу, но эта тишина длится всего лишь несколько минут, а затем моя милая и невероятно глупая девочка, тихо и затаив дыхание, спрашивает:

— Миша… Она что, правда от тебя беременна?

Я оказался в очень абсурдной ситуации. Я не хочу оправдываться перед Снежаной, что между мной и Поздняковой случилось просто несколько недоразумений и что все эти разговоры не имеют никакого отношения к реальности.

Мужчина никогда не оправдывается перед женщинами. Я не буду сейчас Снежане доказывать, что все эти сплетни о наших отношениях с Поздняковой и все глупости о её беременности — неправда.

Снежана должна была сразу поверить мне, когда на завтраке я ей сказал, что фотография с сердечками — это бредятина.

Мне было достаточно один раз сказать, что между Поздняковой и мной ничего не было. Один раз. Мужчина говорит, а женщина слушает и слушается. Что, мать вашу, здесь сложного?

Но Снежа меня не послушала. Она полезла в дебри женских сплетен и поверила им. Теперь она будет думать, что я скоро стану отцом.

Боже мой. Как я мог допустить ситуацию, в которой мне пришлось проводить реальные переговоры с попугаем? Может, я сплю?

Я делаю глубокий вдох, а затем начинаю глухо смеяться. Сначала тихо, потом громче. Мой смех нарастает, становится неуправляемым, горловым — и так же резко обрывается напряжённой тишиной.

Я сжимаю челюсти. Открываю глаза и смотрю перед собой. Впереди по пешеходной дорожке к парковке шагает тощая старушка с маленькой дрожащей собачкой на руках.

— Миша… — говорит Снежана, и вновь в её голосе я слышу противную ревность. — Как ты мог так поступить со мной? И что ты теперь будешь делать с этим ребёнком?

Надо Снежану щелкнуть по носу.

Я сжимаю руль так, что кожа на костяшках белеет. Медленно поворачиваюсь лицом к Снежане. Прищуриваюсь. И тихо, почти ласково, спрашиваю:

— Тебе принесу и ты будешь его воспитывать.

И что же на это скажет моя милая Снежана? Насколько она покорная в наших отношениях? Вот что я сейчас хочу проверить.

Если согласится… то я смогу воспитать из Снежки идеальную жену.

Та жену, которую я потерял. Та, что умела молчать, слушаться и принимать любые мои решения. Да, сегодня она ошиблась, но эту ошибку можно простить.

Снежа замирает. Её губы соблазнительно приоткрыты. Слёзы перестают течь. Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами — в них мелькает ужас, растерянность, а потом беспомощность перед моими словами.

Это будет первой проверкой Снежки в качестве моей будущей жены.

Глава 22

— Он скрывал от тебя невесту! — охает Алиса и бьёт ладошкой по столешнице моего нового начальственного стола. — Вот козёл!

Я отрываю взгляд от монитора и медленно поднимаю голову. Так, ясно. наша главная сплетница не отстанет от меня и ей моих слов “У Михаила Валентиновича невеста. Все кончено” недостаточно.

Щёки у неё розовые, глаза блестят от девичьего возмущения и женской солидарности.

На ней сегодня ярко-желтый джемпер и юбка-карандаш.

За окном моего кабинета — серый, скучный понедельник. Я хочу спать, а меня продолжают и продолжают втягивать в воображаемые страсти с боссом.

Алиса торопливо обходит мой стол и встаёт прямо передо мной. Я откидываюсь в кожаном кресле, которое ещё пахнет сладковатыми духами Ольги, и поднимаю на Алису недоумённый взгляд.

— Чего тебе, Алиса?

— Я хочу тебя обнять, — говорит она, и голос её дрожит от натужной, наигранной жалости. — Вставай, тебе срочно нужны обнимашки от подруги.

Очень интересно. Когда я успела с Алисой подружиться. У нас даже возрастные категории разные. Она мне в дочки годится.

Я медленно откатываюсь в кресле от стола, разворачиваюсь, медленно встаю. Ноги в строгих чёрных лодочках немного затекли.

Позволяю Алисе себя обнять в надежде, что она отстанет.

Алиса прижимается ко мне — плотно, навязчиво. Я терпеливо жду, когда её желание обнимать меня иссякнет, и, не моргая, смотрю на потолок. Глаза начинают слезиться от света люминесцентных ламп.

— Ну, малыша-то ты оставишь? — тихо говорит она.

Отстраняется и сжимает мои ладони.

Я молчу. Вот теперь я медленно моргаю, приподнимаю брови и опять забываю, как моргать.

В ушах начинает шуметь. Я не знаю, сколько проходит времени, прежде чем до меня доходит смысл вопроса, но я всё же на всякий случай переспрашиваю.

— Какого ребёночка?

— Ребёночка Михаила Валентиновича, — ещё тише отвечает Алиса, и в её глупых и наивных глазах вспыхивают настоящие слёзы. Она сжимает мои руки крепче. — Ты должна его оставить. Это будет правильно.

В общем, я аж крякаю от неожиданности, а после кашляю. Вытягиваю руки из её мягкого захвата, шагаю к окну. На подоконнике, рядом с одиноким кактусом, стоит графин с водой и стакан.

Руки слегка дрожат. Торопливо наливаю себе воды, делаю несколько глотков.

— Это просто какой-то кошмар, — выдыхаю я, поворачиваясь к Алисе. — Алиса, ты зачем такое придумала? Сплетни сплетнями, но такое… это уже перебор.

Алиса округляет глаза и качает головой:

— Я ничего не придумывала! Это мне девочки рассказали!

— Какие девочки?

— Из снабжения, — Алиса пожимает плечами, как будто это объясняет всё. — Кто-то из них нашел тест на беременность в туалете… после тебя.

— Серьезно? — безжизненно повторяю я.

— Да! — торжествующе выдыхает Алиса и вновь решительно шагает ко мне, намереваясь, видимо, взять меня за руки или снова придушить в объятиях.

Я отставляю стакан и уворачиваюсь от её очередной атаки. Прохожу обратно к столу.

— Вера, я понимаю, что возраст у тебя не маленький, — говорит она, следуя за мной. — Да, в твои года тяжело решиться на рождение ребёнка, но ты справишься! — Алиса широко улыбается. — Правда, справишься! Ты же такая у нас умничка!

Она делает ко мне ещё шаг.

— Я тебе буду помогать с ребёночком! Я готова быть крёстной! И я буду хорошей крёстной!

Она подбоченивается правой рукой. Желтый джемпер напрягается на груди.

— К чёрту этого Михаила Валентиновича, — заявляет она с пафосом. — Серьёзно, Вера, мы и без него справимся! Тебе ничего не надо бояться! Мы, женщины, — настоящая сила!

Она важно подбоченивается второй рукой, и в этот момент она выглядит как карикатура на феминистку с дешёвого плаката.

У меня совершенно нет вопросов, почему невеста Михаила Валентиновича решила заявиться ко мне на разборки.

Теперь всё