Болевой порог - Ольга Вечная - Страница 47

Я же не хвалю ее. Если прозвище прижилось, значит, она попала в цель. Ну что там, говори. Вряд ли есть слова, которых я не знаю.

Сдаюсь.

- Ладно. Мальчик заявил, что его мама якобы говорит, будто мы нищие, потому что папа с нами не живет. А приходящий отец - не считается. Нормальный заходик, да?

- Может, и правда говорит так. Взрослые иногда тупее детей.

- Возможно. На что моя дочь... боже ты мой.

- Так.

- Ответила, что ее, по крайней мере, со школы встречают родные. А его не любит даже папин водитель, который нередко опаздывает. Мол, у родных явно есть дела поважнее. Что он не мажор, а ВИП-сирота. И сочинила считалку:

Ты ВИП-сирота,

Хуже дохлого кота!

Чтоб тебя весь класс любил,

Папа денег заплатил!

Морев засмеялся, я сквасила лицо, и он постарался успокоиться:

- Легко запоминается.

- Да, буквально с первого раза... Прекрати восхищаться, пожалуйста. Хуже всего, что считалку подхватил весь класс, теперь они ее скандируют хором все перемены, уже и другие классы выучили и кричат, когда этот бедный мальчик идет в столовую или на физру. Если верить его маме. Дошло до директора, меня сегодня на ковре полоскали больше часа как какую-то маргиналку.

Я осушаю бокал, Морев тут же наполняет его, бросает клубнику вместо льда. Он практически не пьет, так, для вида, и я не заставляю - ещё пьяного Морева мне не хватало.

- Бедняга. Эти тетки в образовании умеют вытянуть всю душу.

- Ещё как! - радуюсь я неожиданному сочувствию. - Мне до сих пор не простили, что я отказалась участвовать в родкомитете. Узнали, что занимаюсь финансами, и назначили без моего ведома. Да мне просто некогда! В классе и без меня организовался вполне приличный кружок безработных энтузиастов!

Ловлю себя на том, что воинственно размахиваю полупустым бокалом, и осекаюсь. Морев сидит напротив и явно потешается, что остужает пыл. Я беру себя в руки.

- Сорян, ударило в голову. И на будущее - чипсы так себе закуска.

- Ты голодная, что ли?

- В следующий раз было бы неплохо поесть нормально. А чипсы и клубнику оставь своим подружкам.

Он снова смеётся, и я отодвигаю бокал подальше, стакан с водой, напротив, двигаю ближе. Как же я устала, оказывается. Эмоции внутри кипят.

- В общем, я окончательно растерялась. Вот что мне делать теперь?

Поразмыслив, он спрашивает:

- Чего ты боишься? Давай начистоту.

- Больше всего - конечно, задавить Лизу, сделать ее молчаливой и удобной. - Мысленно добавляю: какой была я. - Но как не пропустить момент, когда бойкость превращается в жестокость? Там родители рвут и мечут, я заступилась за дочь, но как ей объяснить, что так делать нельзя? В плане, я объясняю, но она словно не понимает. И, кажется, - я понижаю голос, - она мне лжет.

- То есть ты боишься сделать из нее себя или меня.

- Не дай бог.

- Смотри. Если позволишь?...

- Давай уже, вещай свою точку зрения.

Он чуть подается вперед и начинает говорить спокойно и обстоятельно, словно доктор на приеме:

- Если Лиза знает, куда ударить побольнее, значит, она уже умеет это делать. Назад время не отмотать. Класс среагировал, потому что мальчик среагировал. Она попала. Вопрос нужно ставить следующим образом: насколько ей это понравилось.

- Какой ужас, - я хватаюсь за голову.

- Погоди. Нет смысла сейчас спрашивать, зачем она обозвала этого мальчика и обижаться, если соврет. А она соврет и отмажется, потому что неглупая. Дети в этом возрасте начинают осознавать, что их голова непрозрачная. Никто не читает мысли, даже родная мама. И начинают учиться лгать. Это норма. Нет смысла за это наказывать. Спроси у нее лучше, что она почувствовала, когда все засмеялись.

- Блин. Почему это происходит с моим ребёнком? Я не понимаю, - массирую виски, потом затылок. - Я из кожи вон лезу, чтобы она ни в чем не нуждалась. Мы много разговариваем, проводим время вместе, обсуждаем ее друзей. Разные ситуации. Я так стараюсь, чтобы у нее все было хорошо.

- У нее все хорошо, Сонь.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Она обзывается, хотя мы сто раз обсуждали, что травля - это плохо.

- Мне кажется, пора перестать талдычить ей одно и то же. Она и так знает, что обзываться плохо. Она потому это и делает. Попробуй ей объяснить следующее: если толпа смеётся вместе с тобой, это ещё не значит, что ты права. Просто ты нашла слабое место. Видеть слабое место - не плохо. Мозги работают быстро, значит. Пригодится в жизни.

- Как пригодилось тебе?

- В том числе. А вот бить туда ради смеха толпы - так себе. Вот эту разницу ей и надо объяснить. Извини, пожалуйста, сложно продолжать эту тему с тобой.

- Нормально. Что бы ты здесь посоветовал?

- Не ломай ей зубы. Они ей точно пригодятся, жизнь длинная и сложная. Но подстрахуй от ошибок.

Я смотрю выжидающе, Морев совершенно серьёзен. Даже в уголках губ и глаз не притаились смешинки.

- Чтобы не было моментов, о которых она будет сожалеть спустя время, научи ее не кусать тех, кто слабее в данный момент. Например, если мальчик уже на грани, надо от него отстать. Эта грань не всегда чувствуется в таком возрасте, ещё и толпа подстрекает. В тот момент, когда девочка споткнется (а такое будет, это жизнь, и все через это проходят), от нее отвернутся за одну секунду. И первыми будут те, кто особенно яро ее поддерживал.

- У тебя такое было?

- Ты, наверное, не в курсе, но, когда ты ушла, класс объявил мне бойкот. Друзья перестали разговаривать. Учителя вдруг начали замечать все, чего раньше не замечали.

- Не верю.

- Я не перевелся из принципа.

- Да бред. Никто никогда за меня не заступался, все, напротив, смеялись. С чего бы им изменить мнение?

- Да всем было плевать и на тебя, и на меня. Никто ни за кого не заступается. Если нет рядом нормального взрослого, выходит то, что выходит. Херня.

Некоторое время мы молчим.

- Жестокий опыт. Я не хочу, чтобы он был у моего ребёнка. Как защитить ее, Захар? Уберечь от разочарований? Ну как так вышло, что мы обсуждаем эти сложные темы, когда она ещё такая маленькая. Совсем недавно я баюкала свою принцессу на ручках.

Телефон под рукой, и я быстро открываю галерею,