Блистательные - Стивен Бакстер - Страница 66

И в рядах безмолвных призраков пульсировали бело-голубые фонарики: модели пульсара, который разрушал мир, они были знаками приверженности богу-разрушителю призраков.

Это было совсем не похоже на то, как люди видели поведение призраков раньше, за столетия контактов и войн. Командование черного призрака, здесь, в сердце своей империи, было безоговорочным.

Корабль-палитра Гекс висел как обломок корабля перед этой симметричной ордой. Его команда сидела с обгоревшими покровами шкур, скрестив ноги, в своих маленьких углублениях, съежившись. — Все в порядке?

— Что думаешь? — спросила Джул.

Борно жадно разглядывал выстроившихся призраков. — Лета, — сказал он. — Их, должно быть, тысячи.

— На самом деле больше миллиона. — Голос, доносившийся через их переводчики, был ровным, безличным, искусственным.

Гекс посмотрела в геометрический центр сферы, потому что знала, что именно там он и должен находиться; ее ощущение собственной важности чужака не допускало ничего меньшего. И там она увидела черный кулак, сферу, которая была в два, а то и в три раза больше тех, что были собраны вокруг нее. Ряды призраков раздвинулись сияющими завесами, и центральная темная масса скользнула вперед.

Гекс услышала тяжелое дыхание своей команды. — Успокойтесь, — пробормотала она. — Мы зашли так далеко…

— Я позволил вам зайти так далеко, — сказал черный призрак. — Вы думали, что ваше абсурдное сокрытие обманет меня?

— Вообще-то нет, — сказала Гекс. — Я думала, ты будешь настолько высокомерен, что все равно впустишь нас. Ты очень предсказуем.

Черный призрак катился перед ними, его кожа была черной, как внутренняя поверхность ее собственного черепа. Гекс догадывалась о психологии инопланетянина, который был исключительным даже среди себе подобных. Что ж, черный призрак проявлял некоторые человеческие качества, а ни один человек, особенно высокомерный, не любил, когда над ним насмехались.

Почти в порядке эксперимента Гекс подняла руку и вытянула ее прямо, указывая на черного призрака. В рукав ее скафандра было встроено энергетическое оружие. Она выстрелила; ее скафандр сообщил об утечке энергии. Но никаких признаков разряда не было.

Ее команда быстро испробовала другое оружие, имевшееся в их распоряжении. Ничего не сработало. С гневным криком Борно даже метнул свой нож. Он рассыпался в прах, не успев выпасть из его руки.

Черный призрак сказал: — И ты называешь меня предсказуемым?

— Мы здесь, чтобы убить тебя, мешок с дерьмом, — сказал Борно.

— Чтобы убить меня, да. Люди живут в мире смерти. Каждый призрак — это полноценная экологическая единица. Отправляясь в космос, мы взяли с собой жизнь нашего мира. В то время как вы уничтожили свою экологию, мир, который произвел вас на свет, всех, кроме вас самих и вредителей и паразитов, которые слишком коварны, чтобы их можно было уничтожить. Вы даже именуете нас призраками, названными в честь воображаемых существ, которые ассоциируются у вас со смертью. Как уместно.

— А как насчет вас? — спросила Гелла. — Сколько людей вы убили, скольких себе подобных вы предали огню?

— Ах, но я другой. Я наслаждаюсь смертью, как и вы. Вы видите мой черный корпус? Эти другие посеребрены, чтобы сохранить тепло. Я наслаждаюсь непристойностью расточительства, как и вы. Я такой же, как вы. Или я подобен нашему древнему богу-разрушителю.

— Твой собственный вид презирает тебя, — сказал Борно.

— Возможно, так оно и есть. Именно поэтому я вернул этих других… — Переводчик Гекс выдал информацию: "ур-призраки". — Они, выкованные в холодном отчаянии самого трудного века нашей расы, не отрицают того, кем они являются. Это странно. Однажды ур-призраки были призваны из космоса, чтобы помочь спасти умирающий мир. Теперь я призвал их снова, из глубин тьмы прошлого, чтобы они помогли мне спасти мой вид от людей.

— Это безумие, — прошептала Гелла.

— Итак, у тебя есть мы, — сказала Гекс. — Что теперь?

— Вы будете служить мне. Трое из вас будут отданы моим ур-духам, моим ученым. Мы вытянем из вас все, что вы знаете, а затем используем для изучения способов уничтожения людей. Сначала вас выведут, у нас не хватает лабораторных животных. С четвертого сдерут кожу, оставят в живых и отправят туда, откуда вы пришли. Возможно, вас, командир. Это, видите ли, предупреждение, заявление о намерениях. Вам не кажется, что я плохо знаю человеческую психологию?

— Недостаточно хорошо, — сказал Борно.

— Стрелок! — рявкнула Гекс.

— За инженеров!

С ревом Борно распрямил ноги и бросился со своего пульта управления прямо на гладкую черную шкуру призрака. В полете его скафандр распахнулся и упал, оставив его обнаженным, за исключением нижнего белья, с обнаженной головой, руками и ногами. Его последний вздох замерз в вакууме, он разинул рот. Но вытянул руки, похожие на когти. Джул закричала: — Что он делает? Он убивает себя!

Ошеломленная Гекс могла только наблюдать.

Борно приземлился на темную, как ночь, шкуру призрака и схватил ее большими пригоршнями, дергая и сминая. Черный призрак покатился, пытаясь стряхнуть с себя нападавшего. Вокруг него суетились другие призраки, но они ничем не могли помочь, не могли стрелять в Борно, опасаясь попасть в самого черного призрака.

Затем Борно набрал полный рот шкуры, резко откусил и выгнул спину дугой. Шкура призрака была разорвана, и в ране закипела прозрачная жидкость с алыми вкраплениями. Из глаз Борно текла кровь, из ушей тоже, но он вцепился в черного призрака зубами и ногтями — единственным оружием, которое у него осталось.

— Мы должны помочь ему, — крикнула Гелла. Она тяжело дышала; Гекс почувствовала, что она готовится последовать за Борно. — Ты со мной?

— Хорошо, — сказала Гекс. — По моей команде…

Прежде чем они успели пошевелиться, один из призраков прорвал строй. Идеальная серебряная сфера целенаправленно обрушилась на черного призрака и цепляющегося за него нападавшего-человека. В его брюхе открылся разрез, из него высунулся наконечник для оружия, и пуля попала прямо в черную шкуру через рану, которую нанес Борно. Черный призрак не издал ни звука, но задрожал и забился в конвульсиях. Борно продолжал цепляться, но теперь он был безвольным.

И все остальные призраки из миллиона, собравшегося вокруг них, застыли на месте.