Блистательные - Стивен Бакстер - Страница 30

молодой. Все было очень просто. Проблема была в том, что это начинало проявляться.

И это было незаконно. Домом Файи был дворец из металла и льда, который она делила со своей большой семьей. Это место, одно из самых престижных в Порт-Соле, было куплено на деньги, заработанные ею на танцах.

Здесь жила ее мать. Спине Парц было за шестьдесят; ее седые, растрепавшиеся спереди волосы были собраны на затылке в строгий пучок.

А в ожидании Файи здесь находился комиссар, представитель Комиссии по установлению исторической правды. Первоначально комиссия была учреждением по выявлению коллаборационистов кваксов, но постепенно превратилась в полицию Коалиции, правительства Солнечной системы. У этого комиссара была бритая голова и простая мантия до пола.

Все боялись комиссаров. Прошло всего несколько поколений с тех пор, как корабли Коалиции прибыли в Порт-Сол, чтобы силой заключить его в смертельные объятия нового правительства. Но почему-то Файя не удивилась, увидев его; очевидно, именно сегодня для нее все разрешилось.

Комиссар встал и повернулся к ней лицом. — Меня зовут Анк Сул.

— Я не старею, не так ли?

Казалось, ее прямота застала его врасплох. — Я могу вас вылечить. Не бойтесь.

Ее мать Спина задумчиво сказала: — Я знала, что ты особенная, даже когда ты была совсем маленькой, Файя. Ты была бессмертным ребенком, рожденным среди смертных. Я поняла это, когда держала тебя на руках. И ты была прекрасна. Мое сердце пело, потому что ты была прекрасна и хотела жить вечно. Ты была прекрасна.

— Почему ты мне ничего не сказала?

Спина выглядела усталой. — Потому что я хотела, чтобы ты сама во всем разобралась. С другой стороны, я никогда не думала, что это займет у тебя до сорока лет. — Она улыбнулась. — Ты никогда не была самым ярким кристалликом в снежинке, не так ли, дорогая?

Гнев Файи растаял. Она обняла мать. — Великая семейная тайна…

— Я увидела правду, которая пробивалась сквозь тебя. У тебя всегда были проблемы с отношениями с мужчинами. Они становились слишком старыми для тебя, не так ли? Когда ты молода, даже незначительного отдаления достаточно, чтобы испортить отношения. И…

— И у меня не было детей.

— Ты все откладывала это. Твое тело знало, любимая. И теперь твой разум тоже знает.

— Вы должны понять ситуацию, — серьезно сказал Сул.

— Я понимаю, что у меня неприятности. Бессмертие незаконно.

Он покачал головой. — Вы жертва преступления, совершенного столетия назад.

Во всем виноваты кваксы, как и во многом другом. Во время своей оккупации Земли кваксы наградили тех, кто сотрудничал с ними, средствами для борьбы со старением. Кваксы, мастера нанотехнологических преобразований, изменили геномы людей.

— После падения кваксов выжившие коллаборационисты и их дети получили дар смерти. — Комиссар сказал это без иронии.

— Но, очевидно, получили не для всех нас, — сказала Файя.

Сул сказал: — Чистка генома была несовершенна. После столетий оккупации у нас не было технологии. В каждом поколении происходят обратные события.

— Обратные события. Бессмертные, рожденные смертными людьми.

— Да.

Файя оцепенела. Как будто он говорил о ком-то другом. — Моя сестра…

Ее мать сказала: — Лиета такая же смертная, как и я, каким был твой бедный отец. Это всего лишь ты, Файя.

— Мы можем вылечить вас, — сказал Сул, улыбаясь. — Это будет совершенно безболезненно.

— Но я могла бы оставаться молодой, — быстро сказала Файя. Она повернулась к Сулу. — Когда-то я была знаменита своими танцами. Даже на Земле знали мое имя. — Она махнула рукой. — Оглянитесь вокруг! Я сколотила состояние. Была лучшей. Взрослые двадцатипятилетние мужчины — вашего возраста, да? — ходили за мной по улице. Вы не представляете, каково это было, вы никогда не видели их глаз. — Она выпрямилась. — Я могла бы все это вернуть. Я могла бы иметь это вечно, не так ли? Если бы я открыто рассказала о том, кто я такая.

Сул сухо сказал: — Коалиция не одобряет знаменитостей. В центре наших мыслей должен быть вид, а не личность.

Ее мать покачала головой. — В любом случае, Файя, этого не может быть. Ты еще молода, ты не продумала все до конца. Когда-то я надеялась, что ты сможешь… спрятаться. Выжить. Но это было бы невозможно. Смертные не примут тебя.

— Ваша мать права, — сказал Сул. — Вы бы всю жизнь красили волосы и скрывали лицо. Каждые несколько лет покидали бы свой дом. Иначе вас убили бы. Неважно, насколько красиво вы танцевали. — Он произнес это с абсолютной уверенностью, и она поняла, что он говорит по собственному опыту.

— Мне нужно время, — резко сказала она и заставила себя улыбнуться. — Ирония судьбы, не правда ли? Точно так же, как мне дали столько времени, о котором только можно мечтать.

Спина вздохнула. — Время для чего?

— Поговорить. — Но не сказала, с кем, и ушла, прежде чем они успели отреагировать. — Мне почти двести лет, — сказала Люру Парц. — Я родилась в эпоху оккупации. Выросла, не зная ничего другого. И получила дар бессмертия от кваксов. Я уже жила, когда состоялось освобождение человечества.

Они находились во флиттере, рассчитанном на двоих человек. Файя проворно вывела их на медленную орбиту вокруг Порт-Сола; пейзаж под ними простирался до самого горизонта. Здесь, в этой тесной кабине, они были одни в безопасности.

Порт-Сол был объектом Койпера, похожим на огромное ядро кометы, обращающееся вокруг Солнца за орбитой Плутона. Маленький ледяной спутник был изрыт сотнями искусственных кратеров. Файя могла видеть остатки куполов, пилонов и арок, впечатляющую архитектуру в условиях микрогравитации. Но пилоны и изящные купола были разрушены, и осколки стекла и металла торчали, как сломанные кости. Все было порушено. Большая часть этой архитектуры была пережитком времен, предшествовавших оккупации. Кваксы никогда не появлялись здесь; во время их оккупации спутник был убежищем. Именно люди, силы молодой Коалиции, нанесли весь этот ущерб в своем идеологическом энтузиазме. Теперь, даже после десятилетий повторного заселения и реставрации, большинство старых зданий были закрыты,