видишь, какой ты! (Становится на стул перед стеклянным шкафом.)ВИЛЬГЕЛЬМ. Так что же ты будешь делать, когда станешь большая?РОЗИ (вздыхает, садясь на спинку стула). Что я буду делать?.. Уж я знаю... Я буду любить... сама для себя буду любить... Всех мужчин буду любить... Всех, всех, сколько ни на есть... Или полюблю одного... Одного, единственного, так еще лучше. А потом умру.ВИЛЬГЕЛЬМ. Все вы так говорите. Одно хвастовство.РОЗИ. Нет, нет, нет!ВИЛЬГЕЛЬМ. А если это правда, так, знаешь, у нас в аптеке очень много ядов... Целый день с ними возишься.. Есть и цианистый калий, и стрихнин, и еще много других. Они у меня все под рукой. Скольким несчастным влюбленным мог бы я помочь! Страсть!РОЗИ. Господи, Господи, Господи! Да ведь это же ужасно!ВИЛЬГЕЛЬМ. Для великих натур нет ничего ужасного. Запомни это.РОЗИ. Не знаю, но веришь ли: иногда мне так хотелось бы умереть!ВИЛЬГЕЛЬМ. С чего это, скажи на милость.РОЗИ (качая головой). Не знаю, чижик! Может быть, потому, что жизнь так хороша.ВИЛЬГЕЛЬМ (смеясь). Дурочка! Вообще с тобой говорить - дорогого стоит.РОЗИ. От всех вас только и слышишь одни насмешки. Помоги-ка мне лучше снять чашки.ВИЛЬГЕЛЬМ. Ну, давай, что ли.РОЗИ. Посмотри, вот эта самая красивая. На ней нарисована богиня и пара голубков. Голубков я могу рисовать, а вот богинь не умею. Их очень трудно рисовать, потому что они голенькие... А вот на этой - бабочки. Ну, их-то я рисую гораздо лучше. Особенно мне всегда удаются "Павлиний глаз" и "Погребальная епанча". И чего только не перечувствуешь, пока их рисуешь! А это что? - гадость! На, возьми.ВИЛЬГЕЛЬМ. Тише, тише.РОЗИ (сходит со стула). Ах, все это не то. Ведь знаешь, и мне придется пожертвовать собою, как пришлось Эльзе.ВИЛЬГЕЛЬМ. Это еще что? Как так?РОЗИ. Я тоже, вероятно, стану писаной красавицей, как говорит мама. Мы ведь все три писаные красавицы; и если хочешь сделать выгодную партию, говорит мама, ты должна пожертвовать собою. Принеси мне, пожалуйста, тряпку, она там, за дверью... Вообще, некрасивые всегда выходят за бедняков, - благодарю, - а красивые делают блестящие партии. Понял?ВИЛЬГЕЛЬМ. Да, это именно и составляет проклятие нашего времени. Мы живем без идеалов. Вот тебе наш век!РОЗИ. Неправда, чижик! У меня есть идеал. Я его знаю.ВИЛЬГЕЛЬМ. Ну, вы - бабье. Вам стоит влюбиться - и кончено.РОЗИ. Нет, любить я люблю совсем другого.ВИЛЬГЕЛЬМ. Опять? Кого же ты любишь?РОЗИ (вскользь). Ах!ВИЛЬГЕЛЬМ. Ну, кто же твой идеал?РОЗИ. Не скажу. Он еще ни разу не взглянул на меня. У него такие нежные глаза... такие грустные... Он наверное идеальный человек. (Серьезно.) Такие люди редко встречаются.ВИЛЬГЕЛЬМ. Ну, положим, иногда попадаются.РОЗИ. Вот Кесслер совсем не идеальный человек. Но все-таки он очень интересный. Ах!ВИЛЬГЕЛЬМ. Как? (Насмешливо указывая на нее.) Значит, и ты...РОЗИ. Что я?ВИЛЬГЕЛЬМ. Вот и угадал. Ты любишь Кесслера.РОЗИ. Ну так что же? Да, люблю. Господи! Смотри только... Чижик! (Прикладывает палец к губам.)ВИЛЬГЕЛЬМ. Вот еще! За кого ты меня считаешь? Про тебя разве я стану...РОЗИ. Ну, хорошо. А я тебя давно хотела спросить. По-твоему, можно полюбить кого-нибудь из зависти... понимаешь... из зависти?.. ну, полюбить из зависти?ВИЛЬГЕЛЬМ (конфиденциально). Кому же ты завидуешь?РОЗИ (тихо). Этого я не скажу. Это тайна. Я никогда не посмею произнести ее имя... Тс!... вот они.ЭЛЬЗА (входит в радостном волнении, быстро). Где Лаура?РОЗИ. Ее здесь нет!ЭЛЬЗА. А мама?РОЗИ. В кухне. (Тихо.) Виделась с ним?ЭЛЬЗА (быстро). С кем? Да, да, да. Спасибо.РОЗИ. А ты знаешь? К нам гости!ЭЛЬЗА. Да, знаю. (Лаская ее.) А что, милочка, хочешь ты иметь белое платье с оборками? А? Хочешь желтые туфельки? А? хочешь брать уроки живописи? Хочешь кататься на четверке... цугом? А? Все это у тебя будет! Все это мы устроим, да!РОЗИ (в замешательстве). А как же...ЭЛЬЗА. Не хочешь?.. Ну, как знаешь, я все возьму себе. Но торопись же. Они скоро будут здесь.РОЗИ. Кто они?ЭЛЬЗА. А я думала, вам все известно: Винкельман с сыном .РОЗИ (испуганно). Как? И молодой Винкельман тоже придет?ЭЛЬЗА. Вот дурочка! Что же ты думала, старик, что ли, хочет на мне жениться?РОЗИ (в ужасе). Как?.. жениться? (Растерянно.) Боже мой!Входит ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ.ЭЛЬЗА (бросается к ней). Мама, мама!ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ (лаская ее). Дитя мое! Дорогая моя! Ненаглядная!ЭЛЬЗА (ласкаясь к ней). Не плачь, мамочка! Все равно, дольше не могло так продолжаться... должно же было, наконец, что-нибудь случиться...ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Я просто не могу прийти в себя... Пока я их не увижу здесь своими глазами... попомни мои слова - ничего не выйдет. Такая уж наша судьба. Вот увидишь, что-нибудь да помешает.ЭЛЬЗА. Зачем так говорить, мамочка? Надо быть смелее.ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. От кого же ты все это узнала?ЭЛЬЗА (смущенно). Я-то? Как ты думаешь, мамочка, что мне надеть - серое репсовое или...ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Разумеется, голубое! У тебя там открыт немного лиф. И, конечно, сделать греческую прическу.ЭЛЬЗА (перед зеркалом). А я сегодня недурна.ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Да, сегодня ты особенно интересна! Все это отлично... Пойдем, милочка, я тебя принаряжу.ЭЛЬЗА (смеется и плачет). Да, мамочка, сделай, чтобы я сегодня была особенно красивой.ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Ах, дети, дети! Только бы что-нибудь не помешало!ЭЛЬЗА и ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ уходят.РОЗИ. Ты видел, она плакала?ВИЛЬГЕЛЬМ. Кто? Мама?РОЗИ. Нет, Эльза! Бедная Эльза!ВИЛЬГЕЛЬМ. Почему? Да говори жеРОЗИ. Поклянись, что ты меня не выдашь.ВИЛЬГЕЛЬМ кивает головой.Теперь я открою тебе страшную тайну. Она у меня давно уже лежит камнем на сердце. Знаешь, чижик, у Эльзы... роман.ВИЛЬГЕЛЬМ. С кем?РОЗИ. С Кесслером.ВИЛЬГЕЛЬМ. Вот еще! Я немножко знаю людей, и поверь, ты ошибаешься.РОЗИ. Нет! Я им помогаю... Да, я... я передаю письма... Без меня бы ничего не вышло, потому что мама такая строгая. Когда я отношу веера, то говорю ему, где она ждет... И он бежит туда... Я и в квартире у него была.ВИЛЬГЕЛЬМ. Боже мой! И ты не боялась?рОЗИ. Страшно боялась. Сердце так и стучало, так и стучало... (Несколько раз ударяет себя кулачком по груди.)ВИЛЬГЕЛЬМ. И при этом ты сама его любила?РОЗИ. Это не важно!
