Беспокойное хозяйство - Елена Ликина - Страница 41

днем прибавляется!.. Подголовничек-то поправь!

Агапа ткнула когтем в сбившуюся на бок подушку и вздохнула:

— Не навещаешь меня, дева. Но я не в обиде. Поглядываю иногда, что тут у вас творится. Беспокойное хозяйство тебе досталось, верно?

Дуня закивала, попыталась прокашляться, а бабка засмеялась.

— Ты ежели на власатую звезду поглядеть хочешь — пора! Скоро ужо полетит. Небо ясное. Синее. Скоро полетит. Скоро! Просыпайся-я-я!

— Просыпайся, хозяюшка! Время! Сейчас полетит! — Марыська трясла Дуню за плечо. — Ты просила разбудить, хозяюшка! Или передумала?

— Что? Да! Нет! — подхватилась с кровати Дуня. — А где Агапа?

— Это тебе сон Агапу показал. Не было ее здесь. Набрось вот шаль для тепла. Ночи еще прохладные.

Что-то часто она мне стала сниться… — Дуня послушно закуталась в шаль. Сон запомнился до мельчайших подробностей, и Дуня очень жалела, что не спросила ведьму о важном.

Ночь и правда выдалась непривычно светлая. Звезды играли на синем небе. Вспыхивали золотистыми искорками и гасли.

— Вишь, расшалились! На Русалии завсегда так. — Поликарп Иваныч подвинулся, протер доски ладошкой. — Садись, хозяюшка. Сейчас полетит.

— А где луна? — Дуня умастилась между ним и козой.

— Пока власатая не пролетит — луна не появится. Договор у них друг дружке не мешать! Ты смотри, смотри, хозяюшка. Кажись показалась!

— Ой, вон она! Летит! — Звездочка замерла, прижав к груди лапы.

— Летить, сердешная! Ишь как хвостом играет! — восхищенно прицокнул домовой.

Комета показалась Дуне огромной! За переливающимся драгоценным камнем ядром тянулся длинный хвост из золотых нитей. Они сверкали так нестерпимо ярко, что было больно смотреть.

— Потому луна и спряталась, побоялась с ней столкнуться! — благоговейно шепнула кикимора, а мышуха закричала восторженно: 'Там, там! Вы видите? Видите⁇"

— Не может быть! — ахнул домовой, и Марыська не удержалась, ткнула его в бок: «Проспорил, Поликарпыч? А я говорила!»

— Что там? — проморгавшись, Дуня подняла голову и застыла, заметив сбоку от кометы едва различимую красную линию. Вот она нагнала хвост, вот врезалась в него…

Комета полыхнула так ярко, что ослепленная Дуня зажмурилась.

— Вон оно, богачество! — завороженно пробормотала рядом Марыська и вдруг принялась считать. — Одна, две, три… и еще… и еще! Хороший пучок получится!

Когда Дуня рискнула посмотреть снова — все завершилось. На потемневшее небо выкатилась кривобокая луна, присмиревшие звезды рассредоточились вокруг и стали как будто тусклее.

Дуне очень хотелось обсудить с помощниками ту красную линию-молнию, но она запретила себе говорить о Якове.

Это не мог быть он.

Конечно же не мог.

С какой стати? Зачем обнадеживать себя?

Яков не появлялся в Замошье почти месяц. Не навещал тосковавшую Прытку. А о ней так и вовсе забыл.

О ней все забывают.

И мать. И Монах…

Один раз Дуня решилась и украдкой посмотрела за Монахом по блюдечку. Был вечер. За окнами переливались огни. Черный котяра с бомкой пристроились на подоконнике, уставившись на что-то за стеклом. Фоном звучала негромкая музыка, слышался женский голос, и смех Монаха.

Дуня даже не увидела его гостью — резко смахнула колечко и перевернула блюдце. И поклялась, что больше никогда не станет думать о Монахе!..

— Спать пора, хозяюшка. — голосок Марыськи вернул Дуню в реальность. — Завтра ведь в ночь на смотрины. Неизвестно сколько еще придется в очереди проторчать. Может и до утра.

Коза пританцовывала в нетерпении, явно собираясь сказать что-то еще. Но расстроенная грустным воспоминанием Дуня удержала ее жестом и попросила, чтобы Хавроний принес наперстянку.

— Нечего тащить в дом всякое!

— Пускай на крылечке ее положит.

— Чегой-то ты так решила?

— Агапа сказала. Во сне. А мне все равно.

— Ну, ежели Агапа… — протянула задумчиво коза. — Тогда скажу. Ишь, ты… на крылечке…

Она затрусила к сарайчику, но вспомнив о чем-то, приостановилась:

— А Виолка сегодня вернулась. Успела уже с Пипой поцапаться. И Аглае волосы проредить. Я всегда говорила — хоть и не родная она с Кулей, а стервозина та еще! Переплюнет бабку. Как есть переплюнет. Куриная жизнь девке впрок не пошла! Как была…

— Потом, Марыся. Завтра поговорим.

Голова сделалась тяжелой, глаза закрывались.

— От власатой звезды всегда в смятение бросает… — Звездочка подхватила Дуню под руку, медленно повела в комнату. — И жалко себя. И тоскливо. И в голове кружится, кружится…

— Сейчас пройдет, хозяюшка! — повеселевший Поликарп Иваныч поддержал Дуню с другого бока. — Ты поспи, ни о чем не беспокойся. Всё будет хорошо!

Дуня кивнула невпопад. Усаживаясь на кровать, вспомнила вдруг, как Агапа долго ощупывала русалкино платье. Интересно — зачем?

— Ложись, хозяюшка. А я тебя одеялком прикрою. — ворковала над Дуней кикимора. — Вот так. Спи-отдыхай. Ни о чем не печалься.

Что-то твердое больно врезалось в висок. Дуня засунула руку под подушку, нащупала маленький деревянный предмет.

Нужно было вытащить его, посмотреть. Но глаза отказывались открываться.

Дуня заснула

Глава 16

Проснулась Дуня от вскрика кикиморы.

— Да это ж гудуха! Откуда она у нас?

— Гудухи обычно из глины ладили. А эта из деревяшки! — раздумчиво протянул басок домового.

— Не всегда из глины! Иной раз и из дерева!

— Не путай, кума! Я в гудухах понимаю! Из глины их лепили — и точка!

— Свистун это. Из осины. — судя по интонации, Марыська находке ничуть не удивилась. — Головка маленька, а тельце грушей. Точно вам говорю, что свистун.

— Гудуха низко поет, а свистун высоко. Сейчас…

— Не тронь его, Звездочка. В свистуне каждый звук на учете! Это ж не просто какой-то там свистун! Агапа в такие неугомонников подсаживать любила!

— Агапа? — ахнула кикимора.

— Кто ж еще? Свистуна она подложила. Других хозяюшкина защита не пропустит.

— Свистун?.. — Дуня, наконец, разлепила глаза и попыталась сфокусироваться на возбужденно переговаривающихся помощниках. Получилось не сразу — на затылок давило тяжестью, в виске постреливало. Подушка валялась на полу, а рядом с ней — маленькая деревянная птичка.

— Что это?

— Да свистун же! Ты на нем спала, хозяюшка! От того и квелость! — коза легонько боднула Дуню в коленку, побуждая подняться. — Ничего: во дворе погуляешь, чайку травяного выпьешь — и отпустит. Солнышко только-только на небо карабкается. Хорошо. Прохладно.

— Я думала, что Агапа мне приснилась!

— И приснилась, хозяюшка. А через твой сон и сюда заглянула. Агапе все подвластно!

— Но зачем мне эта… этот свистун?

— Время покажет. Неугомонник, что в нем сидит, многое может. Хотя бы со сборища тебя домой донесет.

— Я в ступе полечу. В ней и вернусь.

— Зачем в ступе? — испугалась коза. — Нам с тобой нельзя, а без Хаврония ты со ступой не сладишь. Чего доброго и платье повредишь. Оно ж старое, ветхое. В платье твоя главная защита и