Беспокойное хозяйство - Елена Ликина - Страница 4

Изнутри неё доносился ровный, чуть встревоженный гул.

— Что это было? — Минька слез вслед за козой и теперь с изумлением смотрел на бескрайнюю, выгоревшую до бурого цвета степь и ярко-оранжевое, без единого облака небо.

— Ход соперницы! — пошерудив в корзине с выпечкой, Марыська с облегчением убедилась, что все булочки на месте. — Штрейзель-мейзель немного осыпался. Но то ничего. Шанежки помяло. Зато начинка сохранилась — и картошечка, и капуста. И хфиники тоже здесь!

— Что мне до этих хфиников! — тётка Фимка истерически всхлипнула. — Лучше бы они потерялись, чем моё платье!

— Тю, платье пожалела! Глупая ты Фима. Недальновидная. Или станешь святым духом питаться?

— Дома поем… — Фимка взглянула по сторонам и замерла, только теперь полностью осознав странноватый вид пейзажа. — Где мы? Хозяйка, ты-то чего молчишь⁇

— На перевалке. — ответила за Дуню Марыська. — Есть такие места, в которых время приостанавливается. Я про них только сказки да байки слышала. Сама не бывала.

— Время приостанавливается? — Дуня вновь оглядела раскинувшееся вокруг унылое пространство. Иссохшие ржаво-коричневые травы спутанной проволокой стелились по земле. Оранжевое небо придавало всему инфернальный оттенок. Если бы не заброшенный ветряк, можно было подумать, что их перенесло на Марс или на задворки Галактики.

— А это что за конструкция? — Минька направился было к ветряку, но Марыська забежала вперед, не пустила.

— Не подходи! Не буди лихо! Нам и без того заботы подвалило!

— Перевалка — это не скорбные земли? Мне матушка про них рассказывала. — Ксанка не спешила слезать, сгорбилась на краю повозки. — В таких местах жили знаткие, ну, колдуны там, или ведуньи. И если с ними случалось что-то плохое, то все вокруг тоже погибало. Мама еще говорила, что попасть на перевалку трудно. Почти невозможно. Перевалка отгорожена от остального мира, дороги запутаны.

— Отрикошетило нас, когда хозяюшка дорогу переметнула. И все из-за Соломонии! — сердито взмекнула коза. — Бусы свои даю, что она подослала кого-то к бесу! Или сама нам вслед пошептала. Бес по чужому наущению и свернул с пути. Спасибо, ты вовремя среагировала, хозяюшка. Скорбные земли, конечно, место неприятное. Но куда лучше поганой дороги.

— Не я среагировала, а ты, Марыся. Умница моя! Выручила в очередной раз! — Дуня присела перед козой на корточки, стала поглаживать завивающиеся колечки шерсти за ушами.

— Я же при должности! Мне полагается за всем следить! — коза довольно щурилась, принимая ласку. — Но только знай, хозяюшка, что Соломония определила тебя во вражины. И вести себя станет соответственно!

— Это все из-за той тряпки? — недовольно поджала губы тётка Фима. — Тоже мне ценность. Надо было уступить ей шаль и не выставляться!

— Какая там шаль! Не пондравилась наша хозяюшка ведьме. Соломония силы ее испугалась! Молодости позавидовала! Потому и решила не допустить на слет.

— Ничего страшного, Марыся. Я и сама не хотела туда лететь.

— Э, хозяюшка. Хотела-не хотела, а надо! У нас каждая ведьма на учете! Правила требуют со всеми перезнакомиться, да умения свои представить. Иначе обидятся, что презрела общий сбор, станут после скопом вредительствовать.

— До слета еще ночь и весь следующий день. Я успею подготовиться и собраться.

— Ой ли… — вздохнула Марыська. — С перевалки трудно выбираться. Почти невозможно. Дороги перепутанные, среди них сложно правильную найти. А она, чтоб ты знала — невидимая! Не каждой откроется. Да и идти по ней тяжело. Может внутрь затянуть, под землю. А если все же удастся пересечь черту — неизвестно куда вырулим. Хорошо бы в Ухожье. А можем и на ту тропу, с которой сюда перенесло. От нее обратно не повернуть. Только вперед придется. По поганой дороге.

— Так домой хочется! — Ксанка пошмыгала и зажмурилась, стараясь не разреветься. — За маму переживаю! Сначала одна дочь пропала, потом…

— Рано переживать. Нас домой к вечеру ждут. Мамка твоя еще не начинала беспокоиться. — грубовато успокоила коза. — Да не реви, глупая. Хозяюшка выход обязательно найдет.

Головы собравшихся как по команде повернулись к Дуне, и во взглядах был один и тот же вопрос — «найдет она выход или нет»?

— Найду. — Дуня откашлялась. — Мне… мне нужна ночь на раздумья.

Про ночь она сказала не просто так: привычные подсказки не возникали в голове, она собиралась помедитировать, попытаться заглянуть в глубину родовой памяти, на которую опиралась ее сила.

— Ну, думай. Мы ведь здесь из-за тебя! — Фимка невесело усмехнулась. — Что ж я такая невезучая! За сколько времени выбралась на ярманку, и то неудачно!

— Чегой-то неудачно? — возразила Марыська. — Вона сколько покупочек сделали! И полезное! И вкусное! И украшательское!

— Не ной, Фима! Выберемся и отсюда! — Минька приобнял тётку, и та прильнула к нему, заулыбалась.

— Да я что? Разве не права? Это ж хозяйка поездку затеяла. Так бы не собрались.

— Вот и хорошо, что затеяла! Не серчай на Фиму, хозяйка! Это она от голода злится!

Минька захохотал, уворачиваясь от Фимкиного тычка, а Дуня промолчала. Минька бодрился и хохмил, но за внешним напускным весельем она отчетливо видела прячущуюся тревогу и страхи. Минька испугался случившегося так же, как и остальные, и теперь старался это скрыть. Обвинения тётки Фимы Дуня сочла вполне справедливыми. Если бы не ее ротозейство, как окрестила свою расслабленность Дуня, ехали бы сейчас в Замошье, предвкушая радостную встречу со своими. Да и шаль можно было уступить Соломонии. Права Фима, права. У продавца было много красивых платков, Липовна в любом случае не осталась бы без подарка.

— Глупости думаешь, хозяюшка! — Марыська привычно разгадала ход Дуниных мыслей. — Все мы хороши. Сротозейничали. Потому давай перестанем виноватиться и перекусим. А что еще делать?

— Есть и правда хочется, и погреться еще. — Ксанка плотнее запахнулась в тонкую кофточку. Прихваченный из дома плед канул в небытие вместе с Фимкиным платьем и другими вещами.

— Может костер сообразим? — предложил Минька.

— Давно бы уже развел! — проворчала коза. — После полуночи здесь неспокойно будет! А нам того не надо!

— Почему неспокойно? — напряглась Фимка.

— Придет время — увидишь! — коротко бросила Марыська. Она рассердилась на тётку за высказанные претензии к Дуне и нарочно отвечала загадками.

— Здесь же кроме нас — никого? — Ксанка посмотрела на Дуню округлившимися от страха глазами. — Никого? Да?

— Я скрою нас под непроглядом. До утра продержимся. — попыталась успокоить ее Дуня.

— Не сработает здесь непрогляд, хозяюшка. Разве что старый проверенный способ с кругом поможет? Как костерок запалишь — обойди его пяток раз,