Бабник: Назад в СССР 3 - Роман Фабров - Страница 54

он даже начал что-то напевать себе под нос, пытаясь поймать подходящий ритм.

Правда, вскоре сказалась непривычка. Подушечки пальцев у него заметно покраснели и начали болеть.

— Всё, пожалуй, на сегодня хватит, — сказал он, осторожно отложив инструмент. — А то пальцев завтра вообще не почувствую.

— Это нормально. Через несколько дней точно привыкнете если будете хоть по пол часа в день заниматься.

Я тут же подхватил гитару.

— Давайте-ка теперь я покажу, что из этих трёх аккордов вообще можно сделать.

Устроившись поудобнее, я провёл пальцами по струнам и заиграл знакомую песню «Конь» группы «Любэ».

Выйду ночью в поле с конём

Ночкой тёмной тихо пойдём

Мы пойдём с конём по полю вдвоём

(Слова Александр Шаганов, Музыка Игорь Матвиенко)

В комнате мгновенно стало тихо.

Мишка и его отец сидели напротив меня с выпученными глазами, словно я только что продемонстрировал какой-то невероятный фокус. Они явно не ожидали услышать от меня ничего подобного.

Я закончил песню и поднял взгляд.

— Ну что?

В ответ — тишина.

Только теперь я заметил, что в дверях кухни стоит Мишкина мама. Видимо, она всё это время слушала меня, а когда я закончил, ещё несколько секунд молчала, будто не знала, что сказать.

Потом негромко произнесла:

— Лёш… а сыграй ещё чего-нибудь?

— А вам песни про любовь нравятся? — поинтересовался я, посмотрев на Мишкину маму.

Та аж в ладоши захлопала, словно я задал совершенно очевидный вопрос.

— Конечно! — воскликнула она. — Ещё спрашиваешь!

А вот Мишка с отцом почему-то одновременно скривили физиономии.

Ну это понятно. Настоящие мужики. Какие ещё сопливые песни про любовь? Им подавай что-нибудь про войну, трактор, рыбалку или, на худой конец, про водку и друзей.

— Ага, сейчас посмотрим, — мысленно усмехнулся я.

Я подстроил немного гитару, перебрал пальцами струны и без лишних слов начал новую песню.

Первые аккорды прозвучали мягко, почти задумчиво.

Я так привыкла жить одним тобой, одним тобой.

Встречать рассветы, слышать, как проснёшься не со мной.

Мне стало так легко дышать в открытое окно,

И повторять ей лишь одно…

Голос сам собой стал тише, проникновеннее, а пальцы уверенно перебирали струны.

Мишкина мама сразу притихла. Она уже не хлопала в ладоши и не улыбалась — просто стояла в дверях и внимательно слушала.

А вот мужчины поначалу сохраняли свои скептические выражения лиц.

Ну-ну, думал я, продолжая играть.

Песня постепенно набирала силу. Я сделал небольшой проигрыш, на секунду прикрыл глаза и затем резко вошёл в припев.

Знаешь ли ты, вдоль ночных дорог

Шла босиком не жалея ног.

Сердце его теперь в твоих руках, —

Не потеряй его и не сломай.

Голос стал пронзительнее. В нём уже не было той спокойной мягкости, с которой я начинал. Теперь это была настоящая история о любви, которую можно либо сохранить, либо собственными руками превратить в пепел. Я тянул последние слова каждой строки, позволяя им повиснуть в тишине комнаты, а затем снова возвращался к перебору.

Мишка перестал кривиться.

Его отец тоже как-то незаметно выпрямился на стуле и теперь смотрел исключительно на меня.

А Мишкина мама вообще застыла в дверях, прижав ладонь к груди.

Я закончил припев, сделал короткий проигрыш и снова запел. Теперь уже никто не разговаривал и не пытался делать вид, что происходящее их не интересует.

Даже Мишка, который ещё пару минут назад всем своим видом демонстрировал, что песни про любовь его совершенно не волнуют, сидел молча и внимательно следил за моими руками.

Я закончил последний куплет и мягко провёл пальцами по струнам. Последний аккорд постепенно растворился в тишине.

Несколько секунд никто не произносил ни слова.

Потом Мишкина мама первой нарушила молчание:

— Лёш… — тихо сказала она. — Господи, какая же красивая песня…

Она посмотрела на мужа, словно ожидая от него подтверждения.

Тот кашлянул, почесал подбородок и нехотя признался:

— Ну… ничего так.

Я едва сдержал улыбку.

— «Ничего так»? — переспросил я.

— А что? — буркнул он. — Я просто говорю, что нормально.

— Пап, — вдруг вмешался Мишка, — ты сейчас врёшь.

Отец посмотрел на него исподлобья.

— Чего это я вру?

— Да потому что ты уже минут пять сидишь и улыбаешься.

Мишкина мама рассмеялась.

Я тоже не выдержал и засмеялся вместе с ними.

— Ну вот, — сказал я, поставив ладонь на корпус гитары.

— А вы говорили — песни про любовь не для настоящих мужиков.

— Я такого не говорил, — тут же возмутился Мишкин отец.

— А лицо у тебя говорило именно это.

— Ладно, — махнул он рукой. — Давай ещё что-нибудь сыграй.

Я посмотрел на Мишкину маму.

— Ну а вы-то чего хотите послушать?

— Всё равно что, — ответила она с улыбкой. — Только играй.

Я немного подумал, перебирая пальцами струны. После такой лирической песни хотелось сыграть что-нибудь совершенно другое — лёгкое, задорное, чтобы окончательно разрядить обстановку.

— А давайте я вам одну весёлую песенку сыграю. Только вы её, скорее всего, не знаете.

— Как это — не знаем? — удивилась Мишкина мама.

— А вот так. Песня совсем новая, — усмехнулся я.

Я взял первые аккорды «Любите, девушки» группы «Браво».

Мелодия звучала легко и необычно. В ней было что-то совершенно не похожее на те песни, которые привыкли слушать в семидесятых.

Я пел, стараясь не слишком выпендриваться своей манерой исполнения, но довольно быстро заметил, что все трое слушают меня с неподдельным интересом.

Мишкина мама улыбалась, внимательно следя за моими руками.

— Какая забавная мелодия, — сказала она, когда я закончил первый куплет.

— Нравится?

— Очень.

Мишка тоже уже не выглядел скептически настроенным.

— Лёх, а кто её поёт?

Я на секунду замялся. Вот тут-то и была небольшая загвоздка.

— Пока никто, — ответил я после короткой паузы.

— В смысле? — нахмурился Мишка.

— В прямом.

Мишка посмотрел на меня удивлённо распахнув глаза и с видом знатока заявил:

— Ты сам её придумал!

— Ну… можно и так сказать, — неопределённо ответил я и хотел продолжить, но вмешался Мишкин отец:

— Странно. Мелодия такая заводная, и я ничего подобного раньше не слышал.

— Значит, выходит, вы первые мои слушатели, — ответил я и снова заиграл.

На этот раз Мишкина мама попыталась тихонько подхватить мелодию. Слов она, конечно, не запомнила, поэтому сначала просто напевала отдельные строчки, прислушиваясь к тому, что я пою.

Мишка тоже постепенно осмелел и начал повторять за мной последние слова припева.

— Вот так, — подбодрил я его. — Через пару куплетов запомнишь.

— Ага, конечно, — усмехнулся он и продолжил подпевать.

Мишкин отец сначала только отбивал ладонью ритм по столу. Потом всё-таки не выдержал и присоединился. Слова он путал, временами фальшивил, но это уже