Архитектура мирового порядка. Дипломатия международных отношений - Александр Кириллович Бобров - Страница 45

противостояния США и Китая. В глобальном масштабе о наличии конкуренции свидетельствуют попытки Китая реформировать экономический и финансовый миропорядок. При этом баланс политического влияния государств основан на сохранении ими статуса ядерных держав, постоянных членов Совета Безопасности ООН.

Региональное соперничество наиболее ярко проявляется в продвижении двух стратегий – американской «Индо-Пацифики» и китайского проекта «Один пояс – один путь».

«Индо-Пацифика» vs «Один пояс – один путь»

После реформ руководителя КНР Дэн Сяопина, которые были начаты в 1978 г., экономическое развитие Китая отличалось стремительным ростом (на протяжении 40 лет средний показатель ежегодного роста ВВП составлял 9,7 %). В результате Китай постепенно обошел другие государства по уровню ВВП по ППС: СССР – в 1990 г., Японию – в 2002 г., США – в 2014 г. В 2022 г. КНР заняла первое место в мире по ВВП по ППС (18,48 % мирового ВВП), а США – второе (15,574 %). При этом в 2010 г. страна стала лидером в области промышленного производства, в 2012 г. – по объему внешнеторгового оборота. Фактор экономического могущества Китая, готовность и способность государства укреплять свое влияние в различных точках мира становятся вызовом американскому лидерству как в Азиатско-Тихоокеанском регионе (АТР), так и на международной арене в целом.

Особенность китайской модели развития заключается в опоре на собственные силы, ставке на укрепление технологического потенциала и прагматическое взаимодействие с внешними партнерами. Последнее, в частности, подтверждается открытостью к торгово-экономическому сотрудничеству с любым заинтересованным государством мира, независимо от его политической системы; данный принцип в т. ч. положен в основу китайской политики в Африке. Кроме того, КНР как один из глобальных политических и экономических центров силы стремится внести вклад в укрепление основ многополярного миропорядка, прежде всего путем реформирования валютно-финансовой доллароцентричной Бреттон-Вудской системы. Вместе с тем Китай не признает конкурентное видение регионального порядка, характерное для стратегии США.

С целью изменения политико-экономического ландшафта Евразийского континента и усиления роли Китая в мировой экономике председатель КНР Си Цзиньпин в 2013 г. выдвинул инициативу «Один пояс – один путь», объединившую два проекта – «Экономический пояс Шелкового пути» и «Морской Шелковый путь XXI века». В дополнение к формированию транспортных коридоров создавались независимые от Запада финансовые институты, в частности Азиатский банк инфраструктурных инвестиций, фонд Шелкового пути, Межбанковский консорциум ШОС, Новый банк развития БРИКС.

Продвижение китайской инициативы ориентировано не просто на расширение рынков сбыта, а на преобразование мирового экономического и финансового порядка. Большое внимание уделяется продвижению китайских стандартов высоких технологий, что укрепляет позиции КНР в гонке за технологическое лидерство. Кроме того, Китай постепенно получает контроль над крупными транспортно-логистическими объектами (портовая инфраструктура, терминалы и пр.) в регионе АТР и Африке.

Основой американской политики в АТР выступает концепция «Индо-Пацифики» (Indo-Pacific region). Проект объединяет США и их традиционных партнеров в АТР. В официальном дискурсе Соединенных Штатов первое упоминание «Индо-Пацифики» приходится на 2010 г.[17], когда государственный секретарь Х. Клинтон отметила важность Индо-Тихоокеанского региона для мировой торговли. Замена понятия АТР на Индо-Тихоокеанский регион (ИТР) отражает расширение географических границ – включение в регион Индии. В то же время краеугольным элементом концепции остается сдерживание Китая. В результате создания искусственных разделительных линий происходит размежевание региона на стран-участниц «порядка, основанного на правилах» во главе с США и государств, находящихся «за бортом» общерегиональной системы (прежде всего, Китая, а также России и КНДР).

Особую популярность данный концепт получил при Д. Трампе, в период президентства которого был возобновлен формат четырехстороннего диалога по вопросам безопасности (QUAD) с участием США, Индии, Японии и Австралии, предложенный премьер-министром Японии С. Абэ в 2007 г. «Ядром Индо-Пацифики» выступают государства QUAD, сотрудничество которых направлено на формирование новой архитектуры безопасности в регионе с акцентом на недопущение усиления геополитического влияния со стороны стратегического соперника в лице КНР.

Ключевыми инструментами азиатского направления политики США стали наращивание военного присутствия и развитие сотрудничества в области обороны в двустороннем и многостороннем форматах. Помимо деятельности QUAD, ежегодно проходят трехсторонние встречи по вопросам безопасности США, Японии и Австралии. С Индией связи в военно-политической сфере укрепляются преимущественно на двусторонней основе. Проводятся учения США, Японии и Индии «Малабар». В 2021 г. был заключен пакт безопасности между США, Великобританией и Австралией, который заложил основы трехстороннего альянса AUCUS. Беспрецедентной мерой, предусмотренной данным соглашением, стала возможность строительства Австралией – неядерным государством – атомных подводных лодок, что рассматривается Россией и Китаем как прямое нарушение Договора о нераспространении ядерного оружия.

В мае 2022 г. президент США Дж. Байден выступил с инициативой экономической консолидации региона ИТР (более гибкой, чем Транстихоокеанское партнерство, из которого США вышли в 2017 г.). Проект предполагает создание Индо-Тихоокеанской экономической структуры и охватывает 14 государств региона: Австралия, Бруней, Вьетнам, Индия, Индонезия, Малайзия, Новая Зеландия, Республика Корея, Сингапур, США, Таиланд, Фиджи, Филиппины, Япония. Он направлен на укрепление торговых связей и цепочек добавленной стоимости, продвижение «зеленой повестки» и энергоэффективности в развитии инфраструктуры. Приоритетное внимание уделяется экспорту американских институтов и противодействию китайской технологической экспансии.

Таким образом, военно-политическое сдерживание Китая на основе двусторонних контактов, региональных и трансрегиональных альянсов дополняется усилиями по развитию альтернативных китайским проектам экономических инициатив.

Проблема Тайваня

Камнем преткновения в китайско-американских отношениях остается проблема Тайваня. Пекин придерживается формулы «одна страна – две системы», выдвинутой Дэн Сяопином, делая ставку на мирное воссоединение с островом. Вместе с тем полностью не исключается и силовой вариант восстановления суверенитета над «мятежной провинцией».

По состоянию на 2023 г. Тайвань признают 14 государств (в основном, Центральной Америки): Белиз, Ватикан, Гаити, Гватемала, Гондурас, Маршалловы острова, Науру, Палау, Парагвай, Сент-Китс и Невис, Сент-Люсия, Сент-Винсент и Гренадины, Тувалу, Эсватини. Хотя Вашингтон официально не признает Тайвань (это повлечет разрыв дипломатических отношений с Пекином), при нарастании напряженности в китайско-тайваньских отношениях США выступают гарантом безопасности Тайваня. Еще в 1979 г. американский конгресс принял «Закон об отношениях с Тайванем», который открывал возможность поставок оружия для самообороны острова.

Обострение противоречий приходится на начало 2000-х гг., когда на президентских выборах на Тайване впервые победил кандидат от оппозиционной Демократической прогрессивной партии Чэнь Шуйбянь – сторонник независимости острова, который не признавал принцип «одного Китая». Чэнь Шуйбяня поддержали США, и в 2000 г. Конгресс Соединенных Штатов одобрил Закон об укреплении безопасности Тайваня, а через два года приравнял его к американским союзникам – не членам НАТО. Ответной реакцией Китая стало принятие в 2005 г. закона «О противодействии расколу страны», который легитимизировал право на «военное вмешательство» в трех случаях: провозглашение независимости Тайваня сепаратистскими силами, появление угрозы ее провозглашения, затягивания решения тайваньского вопроса и исчерпание средств мирного воссоединения.

Снизить напряженность удалось после прихода к власти на Тайване Ма Инцзю от партии Гоминьдан, который взял курс на улучшение