Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев - Страница 97

пробыла у источника, дай привести себя в порядок.

Цвет её радужек помешала разглядеть вуаль шляпки, но отклик лунного серебра я уловил явственней некуда, и показался он мне заметно сильней прежнего, ещё и с примесью тусклой белизны. Ну а с глазами Чарослава всё оказалось ожидаемо плохо: нет, жгучий оранж школьного источника разогревал пурпур и не давал ему раствориться в затопившей радужки боярина черноте, но просматривался тот теперь едва-едва.

Заряна ушла в дом, и Чарослав кивнул в сторону подручных старшего наставника.

— Опять набедокурили? — спросил он у парочки трудников.

— Как можно? — ухмыльнулся в ответ Кочан. — Это брата Серого сопровождают.

— Да? — вроде как удивился Чарослав и обратился ко мне: — Зайдёшь в гости? — Он указал на дом, соседствовавший с обиталищем Заряны. — Я здесь квартирую.

— Всенепременно зайду, — пообещал я. — Сразу после разговора с дочерью его преосвященства. Дела прежде всего.

— Тогда на два слова!

Я кинул за спину боярину вопросительный взгляд, и Кочан отрицательно покачал головой, а Вьюн изобразил жестом, будто зашивает себе рот. Ясно и понятно: не проболтались. И точно: спросил меня Чарослав, когда отошли к крыльцу соседнего дома, вовсе не о моих отношениях с Заряной.

— Правильно понимаю, что твой апогей всё так же наполнен, как и прежде? — уточнил Чарослав.

Только и оставалось, что кивнуть в ответ.

— Возникли какие-то сложности? — уточнил боярин.

— Поначалу — да, но это уже в прошлом, — произнёс я по возможности ровным голосом. — Просто не дают отмашку. Почему — не знаю.

— Это хорошо, — улыбнулся молодой человек уголком рта. — Значит, меня ещё не списали со счетов… — Он махнул рукой. — Не бери в голову! Семейные дела!

Чарослав скрылся в доме, я подошёл к парням и поинтересовался:

— Как вы тут?

— Приглядываем, — кивнул Кочан на дом Заряны.

— Скукота! — вздохнул Вьюн. — И чего так все в школу рвутся — вообще не понял. Прожарка у источника и тренировки. Тренировки и прожарка!

— Прям так серьёзно гоняют? — удивился я.

— Ага! — кивнул босяк. — Репьи с терниями хоть и объединились, но турнир упразднять не стали. В омут теперь пускают только тех, кто себя в нём хоть как-то проявил.

— Ещё замес с учениками школы Языков голодного пламени устроить собираются, — добавил Кочан, покрутив мощными плечами. — Даже и не слышал о такой раньше, откуда-то из-под Старокаменска.

— Но нас на них не выставят, — отметил Вьюн. — Нас новый старший наставник натаскивает, чтобы мы со школьных талантов спесь сбивали.

Деревенский насупился.

— Сказано же было не болтать!

— Ой, да иди ты в баню! Утомил!

Внимать дружеской перепалке мне нисколько не хотелось, и я сказал:

— Ёрш преломление прошёл. Аспирант теперь.

— Жаль! — поморщился Кочан, перехватил мой озадаченный взгляд и рассмеялся. — Не! Рад за него, но, получается, мы мимо командных поединков пролетаем. Против аколитов теперь не выставят, а против аспирантов сами не потянем.

— И в индивидуальных тоже шансов немного, — вздохнул Вьюн. — Но зато в парных всех порвём! Докажи, Баян!

— Не сомневайся даже, Стожар!

Они заржали, но тут же замолчали и уставились на меня.

— Или без турнира? — прищурился Кочан. — Или в город возвращаемся?

— Ты чего тут, Серый? — напрямую спросил Вьюн. — По какой надобности?

Я поморщился.

— Да меня тут вообще быть не должно! Острого собирались послать, но его ранили, вот и отрядили меня. Ничего не объяснили толком, велели послание передать.

Парни покивали, начали выспрашивать, что творится в Черноводске и как обстоят дела у Кабана.

— Весело там у вас, — вздохнул в итоге Вьюн. — А у нас всех развлечений в «Горячую нимфу» выбраться.

— Ещё же «Горящая дриада» есть? — припомнил я.

— Не, — качнул головой Кочан. — Мы в «Нимфе» девчонок встретили, с которыми учились и которые долги отрабатывать остались. В первый раз не по себе их того-самое было, но разговорились между делом, теперь только к ним и ходим.

— Пиковые аколиты уже, ничего школе не должны, ещё и отложить что-то сумели, — сказал Вьюн и поморщился. — Но драли их, особенно поначалу, Царь небесный не приведи. Замуж таких не возьмёшь.

— Возьмёт кто-нибудь! — махнул рукой Кочан. — Чего нет-то?

— Ты бы взял?

— Так не обо мне и не о тебе речь!

Парни вновь заспорили, а дальше выглянула из приоткрытой двери Заряна.

— Брат Серый! — позвала она меня.

Я зашёл в дом, стянул в прихожей сапоги, положил котелок на полку для шляп, убрал на вешалку плащ.

— Тапочки надевай! — потребовала барышня и уточнила: — Чай будешь?

У меня со вчерашнего вечера маковой росинки во рту не было, но слишком уж явственно сквозило в голосе Заряны напряжение, вот и отмахнулся, дошёл до дивана и улёгся на него, похлопал по обивке ладонью.

— Тот самый?

Девчонка как-то оттаяла разом даже.

— Ничего менять не стала, — заявила она и сняла шляпку с вуалью, спросила: — От Беляны ничего не было?

— Не было. Но, думаю, скоро объявится. Есть такое предчувствие, — ответил я, разглядывая девчонку.

Если в прошлую нашу встречу у неё была лишь одна серебряная радужка, то теперь светлые блики замарали янтарь и во второй. Осьмушка бесовской крови брала верх над родословной дома Пламенной благодати, и всё бы ничего, но, отступая, оранж пережигал лунный аспект в ведьмовскую белизну. Дисбаланс никуда не делся, ситуация лишь ещё больше усугубилась.

Если общественность доподлинно узнает, что дочь епископа стала самой настоящей ведьмой, разразится грандиозный скандал. Горожане и без того из-за нашествия приблудных духов на взводе, а тут и вовсе взбеленятся.

— Всё плохо, да? — слабо улыбнулась Заряна, опускаясь в кресло. — Тебя ведь сюда поэтому и прислали?

— Прислали меня сюда по воле случая, — честно сознался я. — И будет лучше, если ты перестанешь дуться и расскажешь, что именно задумал твой папенька.

— Так ты не знаешь⁈ — удивлённо распахнула барышня свои выразительные глазищи.

— Не-а! — сознался я. — Просто под рукой оказался, когда уполномоченный священник приболел. Но кое-какие догадки на сей счёт есть: могу предположить, например, что тебе решили устроить встречу с кем-то из родни по материнской линии.