Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев - Страница 88
- Предыдущая
- 88 / 112
- Следующая
88
Когда после обеда поднялся к Божане, та вручила увесистый том в кожаном переплёте, озаглавленный ни много ни мало «Всеобъемлющее пособие для магистров и докторов медицинских наук по избавлению пациентов от высших проклятий, включая наиболее сложные случаи».
Я без промедления открыл его на оглавлении и недоумённо нахмурился, наткнувшись взглядом на вымаранное название последней главы. Проверил книгу и отыскал безжалостно вырезанные листы.
— Это как? — обернулся к боярыне. — Это зачем?
— Делиться с тобой семейными тайнами никто не обещал! — высокомерно объявила Божана и указала на пентакль. — Приступим!
Пришлось брать подушку и садиться на пол, но хоть и устроился со всем комфортом, углубиться в чтение не вышло, поскольку на сей раз внимание боярыни не накатило тёплой расслабляющей волной, а укололо недобрым холодом. Аж поёжился от неприятного ощущения, схожего с тем, как если бы сквозняк забрался внутрь и попытался там нашарить что-то и не просто нашарить, но и даже сжать. Разлад между аспектом и абрисом придал духу болезненную чувствительность, вот и поморщился, отложил книгу, взялся ловить внутреннее равновесие.
В итоге, ввалившись к себе, заниматься не стал и сразу плюхнулся на кровать — очнулся от полудрёмы, когда со стуком распахнулась дверь и резко звякнула сталь. В гости ко мне пожаловала Лилия — в одной руке она держала бутылку вина, в другой сжимала зачарованные кандалы, и я рывком сел, коротко выдохнул:
— Даже не думай!
Барышня меня словно не услышала. Ногой прикрыла дверь и зло выдала:
— Твой Стремглав — трус и подлец!
— В комнату тебя не пустил?
— В окно выпрыгнул!
Я не удержался и заржал, в лицо полетели кандалы. Кому другому могло бы и нос расквасить, ну а мне без особого труда удалось перехватить связку зачарованных оков ударным приказом — сбил её в полёте.
— Это просто подло! — заявила Лилия и грохнула бутылку на стол. — Я к нему с открытым сердцем, а он… он…
«С открытым сердцем и задранным подолом», — подумал я, ну а вслух сказал:
— Не принимай на свой счёт, Стремглав в театр торопился.
Девичья ладонь легла на бутылку, и в лиловых глазах загорелись нехорошие огоньки, а комнату заполонила этого же оттенка дымка, проявился тяжёлый цветочный аромат. Я поспешил добавить:
— Сама виновата! Запугала его на пару с актриской!
— Это когда? — удивилась барышня, и проявления её колдовского дара немедленно сошли на нет.
— Тогда! — надавил я голосом. — В кое-каких делах третий лишний!
Щёки Лилии тронул румянец.
— Он и об этом рассказал? — произнесла она, впрочем, без особого смущения. — Ещё и трепло! Хорошо, значит, что ничего не получилось!
— Хорошо, конечно! Вот подумай: а если б вас Раска застукала?
В том, что аспирантка из родственной семьи не только прислуживает боярыням, но и присматривает за Лилией, я нисколько не сомневался, а моя гостья лишь беспечно передёрнула плечами.
— Сонного зелья ей подлила, которое гулящие девки слишком резвым клиентам в питьё добавляют, — честно призналась она. — Только впустую перевела!
«Слишком денежным клиентам скорее уж», — мысленно вздохнул я и на всякий случай уточнил:
— Измира дала?
Барышня махнула рукой и вдруг предложила:
— А давай…
— Сразу нет! — отрезал я.
— Да просто вина выпьем! — взорвалась Лилия. — На душе паскудно, а одна — не хочу. Одна, одна, одна! Всё время одна! Будто снова в монастырскую келью вернулась!
Стоило бы выставить её за дверь, но вместо этого я убрал кандалы в саквояж и запалил керосиновую лампу.
— Вина не пью, но если позаимствуешь у тётки пособие по проклятиям, так уж и быть — выгонять тебя не стану.
Барышня сразу предупредила:
— Книгу на ночь не оставлю!
— Ночью я спать собираюсь, книгу при тебе посмотрю, — сказал я и предупредил: — Только прежде, чем к тётке идти, переоденься сначала.
Уж не знаю, где Лилия умудрилась раздобыть это платье, но вырез у него был вызывающе глубоким, взгляд нырял туда совершенно непроизвольно, и я откровенно порадовался, когда барышня вернулась в своём обычном наряде, неброском и скромном. Она плюхнула на стол увесистый том пособия, я взялся откупоривать бутылку. На улице вдруг грохнуло, и засверкали яркие отсветы, следом донеслись радостные крики. И снова — вспышки и хлопки, вспышки и хлопки, вспышки и хлопки. Крики.
Лилия подошла к окну и приоткрыла раму, запустив в комнату свежий морозный воздух.
— И чему они так радуются? — удивилась она.
— Тегос взяли.
— Да знаю! Им-то что с того? Какая в том обывателям радость?
Я пожал плечами.
— Свой кусок пирога получит и Черноводская торговая компания, и епархия. Что-то горожанам да перепадёт.
— Крохи!
— Не было ни гроша, да вдруг алтын!
Лилия в ответ на поговорку только фыркнула, а потом закрыла раму, отвернулась от окна и вдруг предложила:
— Серый, давай обойдёмся без Божаны!
Я удивлённо приподнял брови.
— И как же? Проведём ритуал?
Барышня скривилась.
— Справлюсь и без ритуала! Не сейчас, но через месяц или два — справлюсь наверняка.
— Месяц? — нахмурился я. — Два⁈ Какого чёрта? Я так понял, всё со дня на день решится!
— Не решится, — уверила меня Лилия. — Дядюшка будет тянуть до последнего в надежде, что Чарослав преломится в пурпур. И если такое вдруг случится — не видать мне твоего апогея как собственных ушей. Божана себе заберёт.
— Вот видишь!
— Да не быть кузену пурпурным! — отрезала барышня. — Чернота его не отпустит! А Божана только всё испортит! Дядюшка разрешил проклятие мне передать, в ней нужды и не возникнет даже. А то ведь точно попытается что-то для себя придержать — даже если и не нарочно какая-то малость к рукам прилипнет, именно этого в итоге может и не хватить. Возможно, именно тебе — а ты ведь не хочешь остаться без апогея?
Тут уже пришла моя очередь кривиться.
— Такого уговора не было!
Лилия рассмеялась.
— Всё будет хорошо, Серый! Ты везучий! Если б дядюшка не пытался провернуть всё втайне от родичей, сидел бы давно уже в подвале нашей усадьбы. Пылинки бы сдували, но не выпустили бы, пока
- Предыдущая
- 88 / 112
- Следующая