Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев - Страница 71
- Предыдущая
- 71 / 112
- Следующая
71
— Ничем не могу помочь.
— А твоя ведьма? — поинтересовалась она. — Я слышала, ведьмы умеют вгонять человека в состояние, когда он всё осознаёт, но утрачивает контроль над телом!
— Хорошо, — сказал я. — Как только её встречу, сразу поинтересуюсь, умеет ли она такое.
— Ты пообещал! — заявила барышня и наконец-то оставила меня в покое.
Я беззвучно выругался и вернулся к чтению. Перелистнул очередную страницу и сразу обратил внимание на рисунок с двумя статуями. Женские фигуры в балахонах и с накинутыми на головы капюшонами показались смутно знакомыми, да только подобное ощущение возникало далеко не первый раз, поэтому на заглавие взглянул скорее устало, нежели с неподдельным интересом.
Но «Приют брошенных душ» относился к церковным заведениям с нужным мне девизом, вот и взялся выискивать его адрес на карте Тенезвёзда. Атлас был весьма подробным, и обычно я сразу отбрасывал монастыри и приюты, которые стояли на удалении от городской застройки или же чьё расположение каким-либо образом не соответствовало запомненным мной перед пробуждением деталям. Ну а тут отыскал пересечение нужных улиц, и будто холодок по спине побежал.
Здесь повернул, а тут полукруглая площадь, о которой совсем позабыл и только сейчас вспомнил, на другом её конце — ворота. Статуи, пентакль с кулаком, девиз…
Я как-то разом уверился в том, что именно к этому монастырю и привело меня сновидение. Точно к нему!
Спешно подтянув к себе справочник, побежал взглядом по строчкам, безмерно жалея о том, что так и не выучился читать со скоростью Дарьяна. Впрочем, описание оказалось весьма куцым и смысл его полностью укладывался в сделанную на полях каким-то шутником приписку: «Убежище надоевших жён».
Меня бросило в жар.
Глава 22
17–53
Спиртного я в комнате не держал, поэтому спустился в кофейню. Дверь в подвал с недавних пор запиралась наравне с входной, но всем обитателям дома сделали свои ключи, выходить на улицу не пришлось.
— Налей и запиши на мой счёт! — бросил я буфетчику, а когда тот потянулся за початой бутылкой второсортного пойла, передумал. — Нет, к чёрту!
Перегнулся через стойку и выудил из-под неё полштофа выдержанного рома, сразу и рассчитался. Просто заметил в почти пустом зале Дарьяна и Кабана, вот к ним за столик с бутылкой и тремя рюмками и пошёл.
— Ты чего это, Серый? — поразился книжник. — Случилось чего?
Я налил и выпил, а только вновь плеснул себе и потянулся налить рома остальным, и Дарьян меня придержал.
— Ты объясни хоть, с радости пьёшь или с горя! И вообще нам работать сейчас!
Был поздний вечер, но до ночи времени оставалось изрядно, и я вопросительно посмотрел на Кабана.
— Прям сейчас работать? Не успеете протрезветь разве?
Здоровяк решительно передвинул мне одну из рюмок.
— Наливай! — сказал он. — Хоть не так холодно на улице куковать будет!
Дарьян поморщился, но от выпивки отказываться не стал и сам.
— Может, присоединишься всё же к нам? — спросил он.
— На кой чёрт? — бездумно отозвался я, думая о своём.
«Убежище надоевших жён», ну надо же! Вот так поворот!
Пальцы стиснули рюмку, и я лишь в самый последний момент опомнился и ослабил нажим — иначе бы точно раздавил в руке толстое мутное стекло.
«Убежище надоевших жён»!
На виске задёргалась жилка, и я дожидаться парней не стал, снова выпил. Любая замужняя женщина с магическим даром могла явиться в приют, провести там полгода и выйти свободной от уз брака. У этой простой вроде бы процедуры имелось множество вскользь упомянутых в справочнике условий и подводных камней, главное из которых заключалось в возможности брошенного или же бросившего супруга предотвратить развод, но факт оставался фактом: Беляна не только родила епископу Ясному дочь, но и вышла за него замуж.
Чёрт! Чёрт! Чёрт!
Чёрт меня дери!
Захотелось кого-нибудь убить и даже не кого-нибудь, а одного конкретного человека, но тут меня потряс за плечо Дарьян.
— Серый! — возмутился он. — Ты нас слушаешь вообще?
Я встрепенулся.
— Кого убили?
— Того духолова, к которому мы с тобой ходили, — подсказал Дарьян. — И ещё парочку из самых ретивых. Говорят, они на троих несколько сотен за ночь на приблудных духах поднимали.
— То ли со своими делянку не поделили, то ли сектанты поквитались, — пробурчал Кабан, баюкая в своей лапище рюмку с ромом, отмахнулся от погрозившей ему кулаком Догады и кивнул на Дарьяна. — Книжник говорит, духов специально из астрала тянут. Мол, не могло их столько самостоятельно пробраться.
— Правда, что ли? — удивился я.
— Не могло, — подтвердил Дарьян. — И мы рискуем однажды нарваться либо на сектантов, либо на приманенных этой мелюзгой демонов.
— Ну вы же не сами по себе дежурите! — отмахнулся я. — Кто-то же контролирует, чтобы вы лишнего себе не приписывали, так?
Книжник скривился.
— Приставили чинушу из ратуши и монаха-аколита, сильно они нам помогут!
Я вздохнул и сказал.
— Ну, зовите тогда. Подстрахую.
И вновь погрузился в мысли о Беляне — точнее, попытался оценить её мотивы и время, которое пигалице осталось провести в убежище.
Неужто её брак с Зареславом из дома Пламенной благодати и был тем страшным секретом, который мог разрушить карьеру епископа?
— Серый, да что сегодня с тобой такое? — вновь дёрнул меня Дарьян. — Начал, так наливай!
Я наполнил рюмки ромом и спросил:
— Обет безбрачия — он вообще насколько обязателен для священников?
Кабан на меня так и вылупился.
— Постриг принять решил?
— Да не обо мне речь! — отмахнулся я и уставился на книжника. — Ну и?
Тот пожал плечами.
— Если монахов брать, то это исключительно от ордена и статуса посвящения зависит. Если о священниках речь, то епископом могут вдовца или расторгнувшего брак назначить, а женатого — уже нет. Но, как понимаю, смысл не в обете безбрачия самом по себе, а в том, что Церковь новой семьёй становится. То есть блудить и даже детей на стороне тем же тайнознатцам завести можно, а вот интересы родни выше служения Царю небесному ставить — уже нет.
Я кивнул и выпил.
Зареслав из дома Пламенной
- Предыдущая
- 71 / 112
- Следующая