Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев - Страница 34

проходить, либо ритуал на крови и костях, но меня после такого церковники в своих казематах сгноят.

— Ничегошеньки не понял, — пожаловался я. — Почему нельзя просто пройти преломление?

— Зря, что ли, аспекты расслаивал? — фыркнул книжник. — У меня ж кость и кровь! При обычном преломлении без потоков нужной энергии и якорей аспекты смешаются и в лучшем случае грязно-алый на выходе получится, а может, и вовсе дуба дам. Когда серьёзное смещение идёт, абрис зачастую просто не выдерживает.

— А! — понимающе протянул я. — Хочешь аспект с двумя гранями заполучить?

— Хочу! Ученикам великих школ проще — им и доступ к источнику обеспечивают, и ритуал проводят, а мне без взрывного преломления никак!

Я поёжился.

— Звучит не очень.

— Тебе и не нужно! — отмахнулся Дарьян. — У тебя черноты не так много, ещё и пурпур есть, точно в фиолет преломишься.

У меня нервно дёрнулась щека. Азимут ни к чёрту, ещё и аспект в процессе преломления изменится, а Беляна от такого точно неспроста предостерегала! И пусть в любом случае намеревался прорываться в аспиранты под присмотром Даны, а лучше даже её деда-профессора, но настроение, один чёрт, испортилось.

Взрывное преломление, придумал тоже! Ядро он развивать собрался!

— И если на резкое усиление надеешься — забудь! — припечатал книжник, будто вознамерился добить. — В части эффективности использования небесной силы мы с тобой и сейчас аспирантам не так сильно уступаем. Да, сойдут на нет паразитные потери, но и только. Всё остальное не один месяц или даже год развивать придётся!

Я в ответ передёрнул плечами и зашагал к выходу.

— Эй! Серый, ты куда?

— У меня дела! Увидимся за ужином!

Дела? О, да! Меня ждали покупки, и перво-наперво я намеревался посетить оружейную лавку. Но только не в Чернильной округе. Ради такого случая решил съездить к вокзалу, где никого не удивит возжелавший приобрести револьвер тайнознатец. В дороге оружие и колдунам пригодиться может, а если кто за море собрался — так и вовсе сам Царь небесный велел огнестрельную игрушку с собой в плавание взять.

Не запомнят, даже внимания не обратят.

И после уже не сыщут.

Глава 11

17–42

Пришлось побродить по оружейным лавкам, зато купил именно то, что и хотел: карманный револьвер — уродливый, короткоствольный и не просто старый, но и откровенно побитый жизнью. Попросил и коробку патронов — исключительно для того, чтобы не вызывать на свой счёт ненужных подозрений, но этим мои покупки не ограничились, дальше прошёлся сначала по магазинчикам, а после и по окрестным барахолкам.

В одной из лавчонок приобрёл вязаную кофту и тёплый шарф, на базарчике приглядел ещё один шарф поплоше, вязаные перчатки, драповое пальтецо, штаны, фетровую шляпу и растоптанные матросские ботинки — всё поношенное, потёртое и местами даже дырявое, а вдобавок к ним взял ещё и ничуть не менее ветхий вещмешок.

Приготовления к маскараду обошлись в сущие гроши, потратил я на них не столько деньги, сколько время, но зато вещицу подобрал к вещице — не подкопаешься! Унёс всё в наш дом на Каштановом бульваре.

Там меня с круглыми от удивления глазами встретил Кабан.

— Серый, что происходит вообще? — потребовал он объяснений.

Я был голоден, замёрз и устал, бросил вещмешок на пол, начал негнущимися пальцами расстёгивать плащ.

— Догада, мне б горячего чайку и чего-нибудь перекусить! — попросил крутившуюся тут же деваху, а у деревенского увальня спросил: — Ты о чём вообще?

— Для постояльцев твоих кучу мебели навезли и наверх подняли! Дорогущей! — заявил Кабан и полюбопытствовал: — Кто заедет-то?

— Да так, — отмахнулся я, избавился от плаща и котелка, прошёл к столу, за которым без видимого аппетита ковырялся в своей тарелке вилкой Дарьян. — Договорился кое с кем. Как закончатся деньги — докину ещё. Главное, не распространяйтесь о жильцах. Вообще никому о них ни слова, ни полслова. Серьёзно! Я пообещал.

Дарьян глянул заинтересованно и вдруг уточнил:

— О жильцах или жиличках?

Я озадаченно уставился на книжника.

— Это ты к чему?

— Допустим, на кровати с перинами кто угодно спать может, — ухмыльнулся тот в ответ, — но туалетный столик с зеркалом скорее подойдёт для будуара…

Кабан скрестил на груди мощные ручищи.

— Ещё не хватало, чтобы здесь содержанок поселили! — нахмурился он и хрустнул костяшками пальцев. — У нас тут приличный дом. Не потерплю под крышей этого… Блуда, во!

— Вот ты, значит, как после свадьбы запел, да? А нам как личную жизнь устраивать прикажешь? — Я усмехнулся, но так и замер с перекошенным кривой ухмылкой лицом. Поглядел на книжника. — Дарьян, это ведь не станет проблемой?

— Вот-вот! — поддакнул Кабан. — Шибко наш Книжник до разных фифочек охочий! А за своих барышень дворянчики не только ему детородный орган оторвут, но и нам предъявят! Мол, куда смотрели и как допустили! И что тогда?

Дарьян кинул быстрый взгляд на Догаду и покраснел.

— Я Агну люблю! — бухнул он кулаком по столу.

— А спишь с кем попало! — не удержался я.

Книжник вздохнул.

— Ну вы чего, а? Чего начинаете? Да мало ли кто ещё к нам заселится? Может, перечница старая заедет? Вы за собой бы лучше последили! У тебя, Серый, с весны никого не было!

Догада хихикнула, Кабан строго глянул на жену и потребовал:

— На кухню иди! — А у книжника попросил: — Просто пообещай, что…

Договорить он не успел, поскольку из прихожей донёсся стук входной двери и почти сразу в гостиную прошёл прилично одетый молодой человек со свисавшей с плеча на ремне дорожной сумкой. Судя по цвету радужек и явственным магическим возмущениям — аспирант со склонностью к бледно-розовому аспекту.

Кабан с облегчением перевёл дух и вслед за женой ушёл на кухню. Гость озадаченно оглянулся на него, но сразу обратил своё внимание на меня.

— Книги для трудника Серого! — заявил он и установил сумку на край стола, вытянул из неё стопку перетянутых шпагатом томов.

Я сообразил, что это не один из наших новых постояльцев, а всего лишь курьер, мысленно поморщился и аспиранта придержал.

— Один момент!

Смутил меня шпагат. Просто усомнился, что даже бояре стали бы подобным образом обращаться с мало-мальски ценными научными трудами, вот и заподозрил в предоставленных Ночесветом сочинениях откровенный мусор.

И да