Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев - Страница 30

К оглавлению

проверить, не напихала ли ведьма в меня лишнего?

Аспирант не удержался и хохотнул.

— Ну ты как маленький, брат Серый! Это не ведьмы в тебя, это ты в ведьмочек лишнее пихать должен!

— Ночемир! — прикрикнула Дана. — Прекрати!

Я фыркнул.

— Если у тебя это лишнее, то мне в самый раз!

Тут магистр медицины даже малость покраснела.

— Ещё одно слово… — зло выдала она, и мы тему сношений с ведьмами развивать не стали.

— Так проверите, что у меня с лунным серебром? — уточнил я.

— Ложись!

На сей раз Дана вглядывалась в мой дух несказанно пристальней прежнего, её внимание давило на абрис, обтекало силовые узлы, заставляло подрагивать меридианы.

— Нет! — заявила в итоге магистр медицины. — Остаточные следы лунного серебра у тебя и раньше были, не могу сказать, что их стало принципиально больше.

Я с облегчением перевёл дух и уточнил:

— Когда узлы формировать будем?

Барышня задумалась ненадолго, затем решила:

— Завтра! — И предупредила: — Приходи как обычно.

А вот Ночемир тему закрытой не счёл и, вызвавшись проводить меня, в коридоре не утерпел и поинтересовался:

— И как же тебя угораздило с ведьмой связаться? Не по чину же!

— Она не оставила мне выбора, — ответил я в общем-то чистую правду.

— Ну-ну, — промолвил аспирант и вдруг резко спросил: — Чего от тебя хотели бояре?

— Какие ещё бояре? — разыграл я недоумение.

— Не надо так, Серый, — покачал головой аспирант. — Ты знаешь — какие.

Я вздохнул.

— При нападении на Заряну пересеклись с Чарославом из рода Пурпурного змея, он меня крепенько боевым арканом приложил — вот папенька и принёс официальные извинения. Обещал оплатить пошив одежды.

У Ночемира глаза так и округлились.

— Чарослав тебя атаковал? Он на чьей стороне вообще был?

— На правильной, — скривился я. — Но я ж боевую форму принял, вот меня с демоническим отродьем и спутали! И не он один.

— И это всё?

— Что — это?

— Бояре тобой только из-за этого заинтересовались?

Я покачал головой.

— Ночемир! Если тебя волнует, что они прознали о нашей вылазке в небесный омут, то — нет. А прознают, я первым делом прибегу к вам просить в школе убежища.

— Прознают — иди в отказ.

— Да уж понятно!

Аспирант кивнул.

— С ментальной сопротивляемостью у тебя порядок, а потрошить трудника не с руки даже боярам. К тому же, говорят, у епископа с родом Пурпурного змея неплохие отношения, так что Царь небесный не выдаст, свинья не съест.

Я ничего отвечать собеседнику не стал и направился к двери чёрного хода.

— И, Серый! — окликнул вдруг тот меня, а стоило только обернуться, заявил: — Если припечёт, мой тебе совет: здесь не появляйся. Не надо!

Прозвучала последняя фраза Ночемира многозначительней некуда, и я отнёсся к его предупреждению всерьёз, но в любом случае покинул представительство школы с лёгким сердцем.

Выкрутился же! Мало того, что не позволил фургонщикам себя роду Огненной длани продать, так ещё и возвышение не запорол! Опять же — снова шевелюрой щеголяю, а что Огнича порешить пришлось, так он сам свою судьбу выбрал. Там всё просто было: либо они, либо я. Третьего не дано. И у них шансов куда как больше имелось. Так что всё честно. Нехорошо, зато по справедливости.

Огнича жаль, но… но… но…

Ненавижу фургонщиков! Продал, тварь такая! И большой вопрос, всех ли посвящённых удалось вчера положить, или ещё тянутся ниточки. Впрочем, это вряд ли. Фургонщики сородичам не шибко-то доверяют и в такого рода дела посторонних не посвящают. Но кто-то мог и остаться. Кто-то может что-то знать.

Впрочем — плевать! Припрут к стенке — пойду в отказ. А бежать — нельзя. Найдут. Сначала нужно преломление пройти, но без замкнутого контура абриса стану недоаспирантом, а сейчас так и вовсе всё непременно сорвётся! Ни к чему рисковать — какое-то время в запасе точно есть, надо только им с умом распорядиться. Следует подготовиться и по возможности обрубить хвосты, самое меньшее — разобраться с Сурьмой.

От невесёлых раздумий отвлекли задорные крики мальчишки, продававшего бульварные листки.

— Бойня в Низинке! Сектанты наносят новый удар! Кровавая волшба! Дюжина убитых!

Я купил газету, прочитал заметку и с облегчением перевёл дух. Малолетний паразит изрядно сгустил краски, и на деле обошлось без новых жертв. Впрочем, восемь мертвецов — это тоже отнюдь не мало, пауки и охотники за головами точно носом землю роют, и оставалось лишь надеяться, что следствие сосредоточится на поисках мнимых сектантов.

«Если разобраться, после недавних событий на происки сектантов что угодно списать можно, — подумал я, и соображение это показалось весьма и весьма небезынтересным, вот и ухмыльнулся, мысленно добавил: — Особенно, если это что угодно именно сектанты и учудят!»

Дальше я двинулся, похлопывая по ладони свёрнутой в трубочку газетой, и ни в одну из кофеен по пути заворачивать не стал, решив позавтракать стряпнёй Догады.

— О, как! — поразился Дарьян, когда я убрал плащ на вешалку, а котелок небрежно кинул на полку для шляп.

— Снова оброс! — вторил ему поражённый до глубины души Кабан. — Это вообще как?

— Большое дело! — фыркнула накрывавшая на стол Догада. — Тайнознатец же! У тебя и вовсе три дырки в животе сами собой заросли, а тут всего-то волосы!

Деревенский увалень смерил жену снисходительным взглядом и открыл было рот, дабы объяснить ей разницу, но в итоге лишь вздохнул и строго пристукнул пальцем по столу.

— Ну-ка, не умничай! — нахмурил он брови. — Завтрак где? Так на учёбу опоздаем!

Деваха закинула на плечо полотенце и ушла на кухню.

— Сами заросли, да? — ухмыльнулся Дарьян.

— Ой, да не начинай, Книжник! — отмахнулся Кабан. — Не рассказывать же ей о той огненной дряни было!

— Скажешь тоже — дряни! — округлил глаза Дарьян. — Да я бы за порцию такого ихора…

Я выдвинул стул, сел на него и хмыкнул:

— Да ничего бы ты за него не дал. Ну куда тебе огонь?

— Вот-вот! — кивнул Кабан. — Тебе если только демонюгу какую распотрошить. Чтоб прям кровь-кровь. Ну или высшего духа.

Дарьян пожал плечами.

— С ихором и поработать можно было бы. Пусть и не совсем то получилось бы, но… — Он махнул рукой. — Ладно, ерунда!