Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев - Страница 28
- Предыдущая
- 28 / 112
- Следующая
28
Стоп! Не то!
Не собрал, а почти собрал! Один кусочек посмертного проклятия я задействовал для сотворения кровавого москита, а значит, в нём есть изъян!
Попытаться его найти?
Магическая схватка не могла не переполошить местных жителей, и сюда вот-вот должны были пожаловать тайнознатцы и священники — время утекало как вода сквозь пальцы, только что ещё мне оставалось? Выругался и погрузился в поверхностный транс, ввинтился своей волей в проклятие, попытался отыскать в его структуре брешь, начал вспоминать всё, что только прочитал о зловредных чарах в больничной библиотеке Тегоса. И — осенило!
Цель! Если порче без разницы кого марать и кого отравлять, то у любого высшего проклятия должна быть цель! Это хоть и ограничивало их, но зато наделяло несказанно большей эффективностью в неких заданных пределах.
Монахини из ордена Алаи Раскаявшейся намеревались ослабить Беляну, а чего кроме мести мог желать перед смертью жрец антиподов? Когда его прикончили, я был слишком далеко, а больше никого из нашей роты сейчас тут и нет вовсе, так какого чёрта?
Я рискнул на миг отрешиться от окружающей действительности, объял проклятие не только своей волей, но и вниманием, и — сработало! Нашёл!
Все мертвы! Все уже мертвы!
Во мне и самом хватало черноты, вылепил из неё подходящий кусочек, вплавил сей сгусток в зловредные чары и тем вернул утраченную целостность, но целостность не изначальную, а требуемую мне.
Убийцы мертвы!
И сгусток проклятия треснул в кулаке будто гнилой орех, просыпался сквозь пальцы чёрной пылью, развеялся. Перестал существовать!
Я едва не завопил от восторга, но вовремя опомнился и подскочил к оконному проёму. Встал сбоку от него и краешком глаза выглянул во двор. Там по-прежнему никого не было, а вот в приоткрытых воротах мелькали рожи встревоженных горожан.
Ну и как теперь отсюда убираться? Просто принять боевую форму и упорхнуть, свалив всё на происки сектантов?
Хорошо бы, да только в доме всё порчей замарано — как пить дать церковные ищейки выследят. Ещё и троица фургонщиков меня видела…
Чёрт, чёрт, чёрт!
Я обошёл мертвецов, затем поискал взглядом слетевший с головы картуз — тот обнаружился на опалённом проклятым пламенем полу: ткань истлела, козырёк растрескался и покрылся мерзким на вид налётом. Как и решительно всё в комнате. Как и решительно всё…
Задумчиво пригладив волосы, я огляделся и поспешил к камину, в котором всё так же горел огонь, оранжевый и тёплый, но сразу приметил стальной блеск зачарованных кандалов и выругался.
Если церковные дознаватели найдут тут эти штукенции, наверняка заподозрят неладное, а мне требовалось списать случившееся на сектантов. Значит, оставлять нельзя. И пусть чужого не беру, но это ведь не совсем чужое — кандалы же именно для меня и предназначались!
Ошейник, браслеты для рук и оковы для ног оказались соединены тонкими, не сказать — ажурными, стальными цепочками. Так посмотришь: пустяковина, стоит лишь хорошенько поднатужиться и порвёшь, но пока сматывал и собирал, аж кончики пальцев неметь начали, до того мощные чары оказались наложены на эту пакость. И это при том, что руки по-прежнему прикрывала чешуя магических перчаток!
Сунув кандалы в глубоченный карман плаща, я выудил из камина горящее полено и зашагал по комнате, поджигая портьеры, занавески, скатерти и вообще всё, что могло разгореться быстро и жарко. Завернул на кухню, обнаружил там подсолнечное масло и щедро ливанул его в огонь.
И — полыхнуло! Побежало по стенам пламя, взметнулось под уцелевший местами потолок!
Замаранное порчей и уже чуть обугленное дерево занялось охотно и быстро, повалил дым, и тотчас заорали и засвистели на улице, а немного погодя где-то чуть поодаль ударил колокол.
Пожар! Пожар! Пожар!
Пожар пострашнее магии — тайнознатцы, поди, уже поубивали друг друга, а если полыхнувший дом не потушить, весь посёлок выгорит. Вот и началась кутерьма!
Когда прибежали соседи, выстроились в цепочку и начали передавать вёдра с водой, в объятых огнём развалинах меня уже не было. Вывернул из-за угла, затерялся во всеобщей суете. Может, и так бы незаметно смешался с толпой, но на волю случая полагаться не пожелал и взялся отводить простецам глаза, благо подвоха никто не ожидал.
Вспомнил, что выучился этому трюку у Огнича, и не скривился даже, а лицо натуральная гримаса перекосила, до того тошно стало. Мы ж с ним столько всего пережили, а он — продал! И ведь не спишешь на то, что у родичей на поводу пошёл, сам продал!
Ненавижу фургонщиков!
Но троицу куривших в момент нашего с Конокрадом появления во дворе мужиков я принялся выискивать отнюдь не из-за какой-то там предвзятости. Просто они меня видели, они в курсе если и не всего, то многого. Едва ли станут откровенничать с церковными дознавателями, но мне ещё только кровной мести не хватало! Я ж какого-то заправилу прикончил с присными — такое не простят!
Да и в принципе не простят.
Надо рубить концы.
Сделать ноги фургонщикам ума не хватило, но и в тушении пожара они участия тоже не принимали. Стояли наособицу и наблюдали за всеобщей суетой. Я подумал, что эти типы могут быть неплохими в общем-то людьми, мужьями и отцами, просто оказались не в то время и не в том месте, только вздор — абы кого к похищению человека привлекать не станут. Да и не скажешь, будто напуганы. Вот злы — это точно. На ремни меня резать станут, если доведётся.
Только это вряд ли. И даже — точно нет.
Сотворив небольшой шарик фиолетово-чёрного пламени, я смял его своей волей и превратил в цветок чертополоха, а когда тот раскрылся, из него выпорхнули три фиолетово-чёрных москита — по одному на человека. Упор на сей раз я сделал на приказе контроля, и частички сотворённого мной проклятия не прошили свои жертвы насквозь, а растеклись по их крови, перехватили остатки жизненных сил — пусть всего лишь и на считаные мгновения, но поработили мёртвые тела.
Вперёд!
Чуть не надорвался, зато увёл троицу фургонщиков в глухой переулочек, где наткнуться на них могли и через час, и через два. Точно бы не справился, если б заранее в москитов весь невеликий
- Предыдущая
- 28 / 112
- Следующая