Апелляция кибер аутсайдера 1-5 - Семён Афанасьев - Страница 99

class="p1">Мой вопрос заставляет его запнуться на полуслове и перестать блуждать взглядом, внимательно сфокусировавшись на мне:

— Выписка из медицинского реестра. Анализ крови... капсула номер... государственный сертификат... Дальше. Незарегистрированный гаджет... предполагаемая конфигурация...

— А для чего вы мне это все перечисляете? Офицер, вы теперь приговоры самостоятельно выносите или даже вам иногда все же требуется решение суда?

— В решении суда можешь не сомневаться. — На лице служителя закона появляется та самая отстраненная снисходительная решимость, которой Трофимов щеголяет уже минут десять.

— А я и не сомневаюсь, только с другой стороны. — Двигать плечами в положении лежа не очень удобно, но другие виды жестикуляции мне сейчас просто недоступны.

***

— Вон она! — Ана угадала Тику Хамасаки в то самое мгновение, когда носок туфли японки еще только начал появляться из-за угла.

— Сюда! — латиноамериканки подхватили женщину под руки и едва не понесли в медсектор.

— Трофимов у Виктора. Недавно туда зашел легавый. О чем они говорят, в коридоре не слышно, — Мартинес ухитрилась несколькими словами точно передать всю обстановку.

Мать одноклассницы лишь единожды кивнула, подтверждая услышанное.

Доктор, безошибочно найденный ею за первой же дверью на своем этаже, минуты три о чем-то пререкался с ней по-японски. После этого взрослые, не обращая внимания на старшеклассниц, переругиваясь, потопали к помещению с Рыжим (и полицией).

Дверь подчинилась команде медика и отворилась, выпуская наружу звуки изнутри:

-... я потерял сознание. Перед школьными воротами, на виду у всей старшей школы. — Интонации и тембр Виктора саднили и от обычных отличались, но язык ворочался бойко, не как после укола.

— С этим никто не спорит. — Следующий незнакомый голос явно принадлежал тому, из полиции. — Наркотик, левый гаджет и такой же софт...

— А можно почитать протокол изъятия? Попутно: протокол медицинского освидетельствования где? В частности, момент транспортировки меня сюда?

Хамасаки-старшая придержала врача за рукав. Тот по инерции убежал ногами вперед, но вынужден был вернуться: дернула его японка здорово.

Войдя первой, она за спиной махнула ладонью школьницам, дескать, проваливайте: иного толкования жест не имел.

Ага, щ-щас. Кто бы ее послушал.

— Что здесь происходит? — обманчиво мягкий голос женщины заставил вздрогнуть стоявшего к ней спиной завуча.

— Вы кто? — а вот в голосе легавого почтения не прозвучало.

— Член совета попечителей заведения. Господин Трофимов, у нас с вами был разговор на эту тему, — Хамасаки перешла на один из государственных языков (свой родной). — Потрудитесь объясниться?

— Тика-сан, здравствуйте! Я не понимаю, о чем вы говорите, но спасибо, что пришли! — Виктор, зафиксированный при помощи медицинского оборудования, судя по его лицу, реально был рад. — Мы с одним китайцем подрались перед входом. Меня вырубили, был без сознания не знаю сколько времени...

-...ть минут, плюс-минус, — уронил доктор сухо.

— Как меня от ворот несли — не говорят! — школьник не обращал внимания ни на кого из взрослых, кроме японки. — А теперь привязали к этому столу и всех своих собак решили на меня повесить! Это потому, что я натурал и эмигрант?!

— Будьте добры, суть вопроса? — азиатка повернулась к служителю закона.

Тот повторил, в принципе, известный перечень из пары претензий.

— Виктор? — Тика будто бы совсем немного напряглась.

"Обоссаться можно", — Мартинес очень хорошо помнила, как японец в сквере перед школой читал их чат, стоя к ним спиной и боком, потому сейчас писала без конкретики (одни намеки и эмоции).

"У меня щас сердце встанет". — Хмурое лицо Эрнандес в реале контрастировало с тем, как ее смайлики схватились за голову в чате.

— А что Виктор? — Рыжий, похоже, отморозился и на все махнул рукой, судя по идиотскому и беззаботному виду. — Я им битый час не могу втолковать!

— Что именно? — то, как японка владела собой, у несентиментальных в ее адрес латиноамериканок сейчас вызывало искреннее уважение.

Мартинес выбросила на пальцах, что очень многое хочет сказать — но опасается делать это и вслух, и в привате по понятным причинам.

Эрнандес медленным опусканием век дала понять, что понимает все без слов.

— Я не спорю ни с полицейским, ни с этой вашей капсулой! — Рыжий убедительно изобразил на сей раз школьного учителя, терпеливо вдалбливающего одно и тоже умственно отсталым. — Я не могу от них получить ответ на очень простой вопрос! А с чего они взяли, что наркотик в моей крови и этот прибор у меня появились ДО ШКОЛЫ?!

Легавый вскинулся, собираясь что-то сказать, но аристократка остановила его легким движением кисти:

— Виктор, продолжай?

Что интересно, спорить с ней не стал ни полицейский, ни Трофимов, ни доктор.

— Тика-сан! Мой отец был юристом! Протокола изъятия концентратора у меня не существует в природе! Забор крови производился тоже здесь, а не по месту потери мной сознания!

— Что ты этим хочешь сказать? — японка, как и все кроме полицейского, еще не ухватила сути (было видно через расширение).

Представитель же городского департамента мгновенно и стремительно занервничал.

— Это азы юридической грамотности. — Седьков не играл, а добросовестно удивлялся. Его искренность сейчас подтверждалась половиной десятка независимых друга от друга гаджетов и имплантов. — Чтоб доказать, что концентратор мой, его надо изымать по процедуре. Тика-сан, я был без сознания! А что если он появился у меня, когда меня неизвестно кто волок от ворот сюда? — Рыжий повернул единственную свободную часть своего тела (голову) и посмотрел на служителя закона. — Вы оперируете понятием "подбросили" и "регламентированная законодательством процедура изъятия"?! Как вы без протокола изъятия собирайтесь доказывать, что это мое?! Всех собак решили на сироту повесить — он не ответит?!

Здесь Виктор явно переигрывал, но лицо легавого говорило: попадание в точку.

— Наркотик? — лаконичное хмуро бросил завуч.

— Заново. — Седьков без затей плюнул вдаль, за пределы фиксационного стола. — Извините, даже у стоматолога дают кюветы, а у нас в школе... пошевелиться не могу — пардон. Тика-сан! А что если и укололи меня между воротами и медпунктом? Я спрашивал завуча! Еще ни одну видеозапись на территории школы никому не удалось добыть у этого долбаного искусственного интеллекта! Что видеонаблюдение есть, что его нету — без разницы!

Старшеклассницы переглянулись. Было понятно без слов: Рыжий откровенно гонит, но коп при этом скучнеет со скоростью молнии.

— Ты очень путаешься в иерархиях, Седьков, — спокойно и холодно бросил Трофимов. — Искин, записи — это не твой уровень компетенции. Ты здесь всего лишь ученик и временно. Делаешь, что скажут — до тех пор, пока...

— Если речь об этом, то и вы в аналогичном положении, — равнодушно перебила педагога Хамасаки, глядя на него как на пустое место. — Трофимов-сан, ваш контракт продляется на годичной основе Советом Попечителей уже давно, но это не автоматическая