Апелляция кибер аутсайдера 1-5 - Семён Афанасьев - Страница 147

147

нашем уровне так и вовсе недостижимая мечта — чего зря напрягаться? Понятно, что мы не в курсе. Мы же не титульные и не в метрополии. Продолжайте, пожалуйста.

Ана аккуратно придержала ее за предплечье, намекая, что что-то знает.

— С точки зрения эволюции — у китайцев чистая правда, — вдруг прорезался Седьков, как будто понимал в вопросе. — Затея, провальная на старте — не поспоришь.

Латиноамериканки скрестили на нем изумленные взгляды:

— Э-э-э, ты же только что вообще об этом ничего не слышал?

— Дальше говори? — Хамасаки-старшая тоже удивилась.

— И где ты успел прокачаться в биологии? — недоверчиво подвигала бровями Айя. — Ты же полный дуб, даже на школьном уровне? Прости, — она легко коснулась губами его уха.

— Долго объяснять, — отмахнулся Виктор. — Это азы фундаментала математики, биология ни причем. Стопроцентного КПД в природе не бывает.

— И че?

— Ошибки обмена веществ будут накапливаться, — снова вздохнул Седьков с видом столетнего старпера. — Если с точки зрения математической модели, речь может идти в лучшем случае о продлении срока жизни. Там, где я жил раньше, тема обсуждалась: реалистичными называли триста-пятьсот лет с сохранением потенциала молодого тела.

Тика пронзительно смотрела на своего подопечного, сохраняя красноречивое молчание.

— Приклад от фундаментала может отличаться, но закон сохранения энергии не обходится: единица КПД — это уровень бога. — Виктор не смутился. — Ну или надо отменять всю физику, — он завершил свой ребус с таким видом, будто окончил доклад на научном симпозиуме.

— А потенциал молодого тела — это до какого возраста по той вашей классификации? — Тика окончательно утратила всю свою предыдущую безмятежность.

— По той классификации молодежью считались все, кто до сорока пяти, — старательно припомнил Виктор. — Видимо, до этой планки? Я действительно ноль в биологии, но помню, что читал: какая-то гормональная заместительная терапия, каскадное снижение тестостерона и скачкообразное ускорение старения. Сорок пять — типа водораздела, молодость оканчивается.

— Примерно так... — Тика прикусила язык, расфокусировано глядя сквозь школьниц. — Если ориентироваться на натуралов и отсутствия модификаций... Японцы считают иначе, чем китайцы, — она встряхнулась. — На уровне социальной модели бессмертия мы думаем, что есть масса — а есть люди, посвятившие жизнь служению обществу. Отдельные личности добились очень высоких результатов на ниве жертвенности и уже само общество не хотело бы их терять раньше времени.

— Дайте угадаю, — захихикал одноклассник, перебивая опекуншу. — В какой-то момент у вас резко выросла конкуренция между желающими посвятить себя социуму?

— Конкуренция усилилась между корпорациями, родами и кланами, — поправила его Тика. — Потому что служение обществу уже давно перестало быть уделом одиночек. Это давно борьба команд и коллективов.

— То, что вы называете борьбой команд, у вас разгорелось настолько, что вы закрыли метрополию от нас именно поэтому?! — быстро сопоставила Айя. — Я сама не застала того периода, но сейчас вижу в сети, что по времени оно примерно совпадает. — Мартинес подвесила над столом голограмму аналитического приложения и выделила цветом нужные точки.

— Секрет полишинеля, — кивнула Хамасаки. — Но это не все. В метрополии достаточно давно обособились оба кластера: только вам отсюда кажется, что мы с хань играем общую мелодию.

— А в действительности?

— На самом деле это далеко не так.

— И отголоски тех процессов отражаются здесь? — подхватил ставший неожиданно сообразительным Рыжий. — До поры вы это все держали в рамках там, но сейчас не получается скрывать даже от управляемого населения в мирах типа этого?

— Где ты раньше был такой умный, а? — подосадовала Айя, решительно не узнавая одноклассника.

— Здесь много ума не надо. Это как давление внутри замкнутой системы: если оно растет из-за внутренних процессов, прорыв клапана неизбежен, — пренебрежительно фыркнуло рыжее чудо.

— Клапанов-то как раз и нет, — теперь вздохнула уже японка. — Говоря твоим языком, в метрополии они конструктивно не предусмотрены: расчет при создании единого государства был на согласованность между нами и китайцами. Никто не думал, что на каком-то этапе все может пойти в разнос.

— Тогда при росте давления будет прорыв по линии наименьшего сопротивления, — уверенно заявил Седьков. — Неизбежно. Если есть каналы из метрополии сюда — значит, тамошние проблемы в первую очередь шарахнут по вам, по местной титульной элите.

— Логично и снова не секрет, по большому счету. Но я удивлена слышать это все от тебя, — ровно сказала Эрнандес. — Раньше ты успешно скрывал склонность к отстраненному анализу, кхм. Успешно притворяясь... - она замялась и не закончила, виновато глядя на товарища.

— Я ж изменился. — Отмахнулся Виктор. — И теперь вы меня любите, а не игнорируете. Я вас, кстати, тоже... И это все голая экстраполяция из математики! Готов спорить, реальность сложнее, да? Тика?

— В реальности отдельные группы из метрополии дают карт-бланши кое-каким структурам сюда, в колонии. Упс, пардон. — Она ненатурально смутилась.

— Да ладно, чего там. Мы же сами понимаем, как вы оттуда относитесь к категорийным мирам. Колония и есть, — Эрнандес выглядела абсолютно спокойной. — А как оформляются эти неафишируемые полномочия оттуда сюда?

— С официальной точки зрения — на свой местный страх и риск. Но направления фиксируются наверху и согласовываются с противоположной стороной — чтобы избежать хаоса. В крайнем случае, уведомление явочным порядком.

— А сейчас вы скажете что-нибудь по-настоящему интересное, — предположила Айя.

— Мы хотим доказать, что возможна саморедакция этого гена. — Уронила Хамасаки. — При известной аппаратной поддержке.

— Это как? — Виктор неожиданно принялся что-то карябать в своем электронном блокноте.

— Имплант плюс концентратор, создается индивидуальный комплект под носителя. Да, дорого — но такое на конвейер не поставишь. Затем в течение десятка-другого лет параметры организма должны измениться — кое-что в генетическом коде переписывается по ходу жизни на уровне обмена веществ.

— Хм. — Эрнандес выражением лица ухитрилась дать понять, что теперь догадывается, откуда у Миру такие рассудительность и отрешенность в ее-то годы.

— А китайцы? — Рыжий целеустремленно строил какую-то схему на виртуальной доске с тремя или даже четырьмя заданными параметрами.

Символы и формулы, которые он прописывал на ходу, весьма удивляли одноклассниц, чтобы сказать мягко. Дифференциальные уравнения, что ли? Хрен его знает.

А зачем? Неясно.

Айя окончательно плюнула на приличия и спросила японку в лоб:

— Тика-сан, а чего у вас сейчас такой вид, как будто вы задом на гвоздь сели и пошевелиться не можете?

— Хань, как выяснилось, даже внутри нашей ассамблеи в метрополии были не полностью откровенными. До поры никто не обращал внимания — но они, оказывается, тоже плотно прорабатывали этот вопрос.

— Хотя вслух заявляли, что табу?

— Да.

— И до чего китайцы дошли? Если сравнивать результаты?

— Они изначально пошли по иному пути. Они предположили: если нельзя редактировать гены живого человека, то никто не запрещает этого делать на стадиях зачатия либо эмбриона.

147