Альрауна - Ганс Гейнц Эверс - Страница 27

превосходительство. Я немедленно отдам распоряжения.

Они прошли по белым коридорам и остановились перед нужной им палатой под номером семнадцать.

– Вот и она, – сказал тайный советник, осторожно открывая дверь.

Палата была полностью белой, залитой солнечным светом. Девушка крепко спала в постели. Яркий луч пробился сквозь плотно зарешеченные окна, задрожал на полу, кое-как вскарабкался по золотой лестнице, пробежал по простыням, любовно прижался к розовой щеке, погрузив ее рыжие волосы в пылающее пламя. Ее губы двигались – полуоткрытые, – как будто она тихо шептала слова любви.

– Все мечтает о своем принце, – насмешливо бросил тайный советник. Положив свою холодную и влажную, как лягушка, руку ей на плечо, он потряс его.

– Вставай, Аманда.

Легкий шок пробежал по ее телу. Она села, опьяненная сном.

– Что вам нужно? – пробормотала она, запинаясь. Затем она узнала профессора. – О, опять ты! Оставь меня в покое.

– Ну же, Аманда, не говори глупостей, – увещевал ее тайный советник. – Наконец-то пришло время. Будь благоразумна и не доставляй нам никаких хлопот.

Быстрым рывком он сдернул простыни, бросив их на пол.

Глаза княгини расширились:

– Какая славная девушка! Отлично сложена… с ней все хорошо пройдет…

Но проститутка натянула ночную рубашку на колени и прикрылась, насколько это было возможно, подушкой.

– Подите прочь, все вы! – закричала она. – Я вам не дамся!

Тайный советник махнул ассистенту.

– Неси химикат, – приказал он. – Да поторопись, мы не можем терять ни минуты.

Доктор Петерсен быстро вышел из комнаты. Княгиня подошла и, присев на кровать, обратилась к девушке:

– Не глупи, малышка. Это ни к чему хорошему не приведет.

Она попыталась приласкать ее, массируя толстыми пальцами в кольцах горло и шею, спускаясь к грудям. Аманда оттолкнула ее:

– Что тебе нужно, карга? Кто ты? Уходи, уходи. Я не буду ничего делать!

Но княгиня не потерпела бы отказа:

– Я хочу только лучшего для тебя, дитя. Я подарю тебе красивое кольцо и новое платье…

– Мне не нужно кольцо, – закричала проститутка. – Мне не надобно нового платья! Я только хочу уйти отсюда. Почему они не оставят меня в покое?

Тайный советник с безмятежной улыбкой открыл стеклянную пробирку.

– Позже вас оставят в покое, Аманда, и позже вы сможете уйти. А пока у вас есть обязательство выполнить то, на что вы согласились в самом начале. А, вот и вы, доктор! – Он повернулся к Петерсену, только что вошедшему с хлороформной маской в руке. – Подходите ближе, скорее.

Проститутка уставилась на него испуганными глазами навыкате.

– Нет, – заскулила она. – Нет, нет! – Она сделала вид, что собирается вскочить с кровати, и так сильно толкнула ассистента обеими руками в грудь, когда он попытался ее сдержать, что Петерсен отшатнулся и чуть не упал. Но княгиня тогда бросилась на девушку с широко раскинутыми руками, вдавливая ее спину в кровать своим могучим весом. Ее пальцы, унизанные множеством перстней, впились в светящуюся плоть, когда она схватила зубами длинную прядь рыжих волос.

Проститутка сопротивлялась, дрыгая ногами в воздухе, не в силах высвободить руки или пошевелить телом под этим могучим грузом. Она увидела, как доктор надел маску ей на лицо, услышала, как он негромко считает: раз, два, три…

Она закричала и попыталась отвернуть голову в сторону, подальше от маски:

– Нет! Нет! Я не буду! Я не буду! О, я не могу дышать…

Затем ее крики затихли, превратившись в жалкое слабое хныканье:

– Мама, о мамочка…

Операция, произведенная под хлороформом, удалась вполне. Но двенадцать дней спустя проститутка Аманда Драгорре угодила в тюрьму. Ордер на арест был выдан быстро, поскольку обвиняемая в многочисленных хищениях не имела постоянного адреса и к тому же подозревалась в намерении скрыться от следствия. Заявление поступило от сиятельного члена общества, его превосходительства действительного тайного советника тен Бринкена.

В первые же дни профессор неоднократно спрашивал своего ассистента, не видел ли он ту или иную вещь, утерянную его превосходительством. Так, сперва он недосчитался старого перстня – его он снял при мытье рук и положил рядом, на раковину; потом исчез бумажник, оставленный им, как советник точно помнил, в пальто. Тогда он попросил своего ассистента Петерсена незаметно послеживать за сотрудниками.

Потом пропали золотые часы уже у Петерсена – прямо из его кабинета в клинике, из запертого ящика письменного стола, чей замок оказался взломан. Обстоятельные обыски в клинике, на которые сразу же согласились все служащие, ни к чему не привели.

– Должно быть, вина на одной из наших пациенток, – заключил тайный советник и приказал провести досмотр всех палат. Этим тоже руководил доктор Петерсен, но и здесь обошлось без успеха.

– Вы все осмотрели? – строго осведомился советник.

– Все, ваше превосходительство, – отвечал ассистент, – кроме покоев Аманды.

– А почему же там не смотрели?

– Ваше превосходительство! – изумился доктор Петерсен. – Она-то вне подозрений. Ее охраняют день и ночь, она даже не выходит из своей палаты. Вдобавок, как только она узнала, что наше вмешательство прошло успешно, она стала совершенно невменяемой, воет и орет целый день, сводит нас с ума, думает лишь о том, как ей отсюда выйти и что сделать, чтобы расстроить все наши усилия… Напрямую говоря, ваше превосходительство, кажется совершенно невозможным содержать здесь эту несносную девицу долгое время.

– Вы так думаете? – Тайный советник рассмеялся. – Ну, Петерсен, вы тогда обыщите семнадцатую палату – я вовсе не исключаю причастности этой девки.

Спустя четверть часа доктор Петерсен вернулся и принес завязанный в узел носовой платок.

– Все награбленное – здесь, – доложил он. – Я нашел это спрятанным на самом дне бельевого мешка.

– Ах вот как! – Тайный советник кивнул. – Немедленно звоните в полицию.

Ассистент заколебался.

– Простите, ваше превосходительство, позволю себе одно возражение. Девушка явно невиновна, пусть улики и свидетельствуют против нее. Ваше превосходительство, вы бы ее видели – пока мы с санитаркой обшаривали палату, она лежала в совершенной прострации, и ее наши поиски ни капли не волновали. Она явно никак не причастна к хищению. Должно быть, все это добро наворовал кто-то из персонала, а когда стало ясно, что разоблачение неминуемо, спрятал вещи в палате Аманды.

– Ах вы такой романтик, Петерсен. Звоните в полицию, живо!

– Ваше превосходительство, – взмолился ассистент, – может, мы могли бы немного подождать. Может, еще разок опросить персонал…

– Послушайте, Петерсен, друг мой, – ответил тайный советник утомленно. – Ну вы рассудите сами… какая разница, украла ли девка эти вещи, или это сделал кто-то другой? Главное, мы от нее отделаемся и она пробудет под очень надежным надзором до тех пор, пока не придет ее час, верно же? В тюрьме за ней присмотрят лучше, чем