Академия Огненных Ветров: Пустышка и её поваренная книга - Татьяна Этерра - Страница 4

него пахло корицей и ванилью.

Василиса рассмеялась. Она не могла поверить, что этот маленький золотистый колобок разговаривает с ней, но почему-то это казалось самым правильным в мире.

— Договорились, — сказала она, протягивая ему ладонь. — Ты — Пряник. Я — Василиса. Мы будем друзьями. И я буду тебя кормить. А ты — разговаривать и меня смешить.

Пряник запрыгнул ей на руку, свернулся клубком и довольно заурчал.

— «Договорились, — сказал он. — Только предупреждаю: я много говорю. И люблю критиковать. Это у меня врождённое».

— Буду знать, — улыбнулась Василиса и погладила его по голове.

Пряник зажмурился от удовольствия и тихо произнёс:

— «Ты хорошая. Я тебя люблю. Даже больше, чем тесто... ну, почти».

Василиса засмеялась и пошла дальше по коридору — с фамильяром на плече, который ворчал ей в ухо про то, что у неё красивые глаза, но платье можно было бы и погладить.

— Ну что, Пряник, — сказала она, гладя мягкую пушистую головку фамильяра. — Похоже, у нас начинается новая жизнь.

Пряник издал тихое довольное урчание и начал лизать её пальцы, пахнущие мукой.

Василиса засмеялась.

И почему-то ей стало спокойно.

ГЛАВА 3 В которой Пряник впервые видит ректора и выдаёт свой вердикт

Василиса проснулась от того, что кто-то прыгал у неё на животе.

— Вставай! Вставай! Вставай! — тоненький голосок звенел над ухом. — Там дракон! Настоящий! И он идёт сюда! А если дракон увидит меня такого красивого, он меня съест! Или ещё хуже — почешет за ушком и я влюблюсь, а я в этом мире один!

Василиса с трудом разлепила глаза. Пряник скакал по её одеялу, как заводной, его крылышки трепетали, а пучок из трёх шерстинок стоял торчком.

— Ты чего, с ума сошёл? — пробормотала она, приподнимаясь на локтях.

— Я не сошёл! — возмутился Пряник, ткнув лапкой в сторону двери. — Я чувствую! Он идёт! Тот, от которого пахнет дымом и... и важностью! Очень важный дракон! Важный, как моя миска с кашей!

Василиса не успела ответить.

Раздался стук.

Громкий, настойчивый, в дверь. Три удара, пауза, ещё три. Будто кто-то отбивал ритм собственного недовольства.

— Нетёсова! — голос ректора был низким и опасным. — Открывай!

Василиса вздрогнула, Пряник подпрыгнул на полметра и скрылся в складках её одеяла, оставив только маленький дрожащий холмик.

— Я сплю! — крикнула Василиса, натягивая одеяло до подбородка. — Я вчера так устала! Я ничего не делала! Я вообще без сознания!

— Врёшь, — коротко отрезал Эдгар за дверью. — Слышно, что не спишь. Открывай. По делу.

Василиса тяжело вздохнула, спустила ноги с кровати и, шаркая, пошла к двери. Пряник высунул из-под одеяла свою пушистую голову и прошептал:

— Я буду наблюдать. Из укрытия. Если он кинется — крикни «капуста», я отвлеку его.

— Чем отвлечёшь?

— Я закричу, что его кто-то съел!

— Гениально, — буркнула Василиса и открыла дверь.

Эдгар стоял на пороге, заслоняя собой весь коридор. Он был в своей неизменной чёрной форме, на груди сверкал серебряный значок дракона, а на лице застыло выражение «я тут самый главный, и я всё знаю». Из его ноздрей едва заметно вился дымок.

— Доброе утро, Нетёсова, — сказал он ледяным тоном.

— И вам не хворать, Эдик, — зевнула Василиса. — Вы чего так рано? Завтрак ещё не готов.

Эдгар дёрнул бровью. У него на лице мелькнула такая смесь раздражения и замешательства, что Василиса едва сдержала улыбку.

— Я пришёл проверить, жива ли ты, — сказал он, скрестив руки на груди. — Грозг прибежал ко мне и орал, что ты на его кухне «творишь колдовство» и «спасла тесто» и «выпустила что-то страшное». — Он прищурился. — Что ты сотворила, Нетёсова?

— Я спасла тесто? — переспросила Василиса с невинным видом. — Ой, правда? Я даже не заметила. Я просто почесала его за ушком, и оно поднялось.

Эдгар шагнул в комнату. Он был таким большим, что комната сразу стала тесной. Кровать, на которой дрожал Пряник под одеялом, показалась Василисе совсем крошечной.

— Не юли, — сказал он, нависая над ней. — Что ты сделала?

Василиса хотела ответить, но не успела.

Из-под одеяла раздался тоненький, но на редкость наглый голосок:

— Ой, какой ты большой! И такой... дымный. Слушай, у тебя там, в носу, случайно не печка? Потому что дымит, как старая труба. Я бы на твоём месте проверился. А то задохнёшься!

В комнате повисла гробовая тишина.

Эдгар медленно перевёл взгляд с Василисы на одеяло, из которого торчала золотистая голова Пряника с огромными ореховыми глазами. Маленькие крылышки трепетали, как у воробья.

— Это... что? — спросил Эдгар.

Пряник вылез полностью, встряхнулся, поправил пучок на голове и, уперев лапки в бока, задрал нос.

— Я — Пряник! — объявил он. — Фамильяр Василисы. Дух домашнего очага. Гений. Красавчик. И вообще, тебе бы улыбаться чаще, а то у тебя лицо каменное. Как у статуи. Очень сердитой статуи.

Василиса зажала рот рукой, чтобы не расхохотаться. Эдгар смотрел на Пряника так, будто у него начались галлюцинации.

— Твой фамильяр... разговаривает? — спросил он, переведя взгляд на Василису.

— Ну, теперь да, — ответила она, пожимая плечами. — Он только вчера это начал. Вы ему понравились.

— Я ему не понравился! — взорвался Пряник. — Я просто выразил беспокойство о его здоровье! У него же там дым из носа — это ненормально! У нормальных драконов из носа ничего не идёт! Или я не знаю драконов? Я — фамильяр! Я знаю всё!

Эдгар прищурился. Из его ноздрей вырвалась струйка дыма погуще.

— Нетёсова, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Твой фамильяр только что оскорбил ректора Академии Огненных Ветров.

— Я не оскорбил! — возмутился Пряник. — Я сказал, что у тебя симпатичные глаза! Просто они злые! Очень злые! Как у моей старой миски, когда в ней заканчивается каша!

Василиса не выдержала и фыркнула.

Эдгар медленно повернулся к ней.

— Тебе смешно? — спросил он.

— Нет-нет, — замахала руками Василиса, — я просто... кашлянула.

— Она врёт! — радостно завопил Пряник. — Она смеётся! Она считает, что ты смешной! Я тоже считаю! Ты смешной, когда злишься! Ты краснеешь! А у драконов красное лицо— это очень мило, между прочим!

Эдгар стоял неподвижно.