Академия Боли. Я умру вместо принца - Кристина Юрьевна Юраш - Страница 31

протягивая руку.

Он, конечно же, посмотрел.

И не просто бросил взгляд, а вчитался. На странице не было ничего страшного.

Никаких тайн, никаких признаний, никаких строк из дневника мертвой девушки.

Только конспект и окно. Высокое готическое окно из восточной лекционной аудитории. Стрельчатая арка, тонкие каменные переплеты, маленький круглый витраж в верхней части, где линии сходились так странно, будто архитектор в последний момент передумал и решил испортить идеальную симметрию.

Виерис молчал. Эта тишина была хуже любого язвительного комментария. Она была тяжелой, анализирующей.

— Я не умею рисовать, — тараторила я, пытаясь вырвать конспект из его руки. — Это просто каракули. Отдайте.

Он не отдал. Лишь медленно, с пугающей методичностью перевернул страницу.

Еще одно окно. Потом еще. И еще. Разные окна разных аудиторий.

На полях конспекта, между сухими формулами, датами магических войн, фамилиями преподавателей и наспех записанными определениями, жили окна. Узкие и широкие. С витражами и без. Треснутые, перекошенные, идеальные и совершенно невозможные с точки зрения инженерии.

Я почему-то питала слабость к этим окнам. Может, потому что всю жизнь в том мире я смотрела на обычные квадраты. Здесь же окна были произведениями искусства. Сознаться честно, я даже книги покупала исключительно, если на них было готическое окно.

— Ты рисуешь окна, — произнес он наконец. В его тоне не было ни насмешки, ни одобрения. Только констатация факта.

— Наблюдательность наследника престола, как всегда, поражает, — огрызнулась я.

Он не отреагировал на сарказм. Провел взглядом по очередной странице и вдруг остановился, приковав внимание к тому самому нелепому окну из старой аудитории.

— Здесь ошибка, — тихо сказал он.

Я моргнула, сбитая с толку.

— Что?

— Вот здесь. — Он коснулся бумаги кончиком бледного пальца, не касаясь самой линии. — Линия уходит под неправильным углом.

Я уставилась на него, чувствуя, как усталость начинает уступать место упрямству.

— Нет там никакой ошибки, — пробурчала я. — Я рисовала с натуры!

— Есть, — произнес Виерис.

— Нет! — злилась я. — И вообще, может, прекратите рассматривать мои конспекты? Это не картины в золотых рамах, чтобы их созерцать! Там полным-полно несовершенства. Вам может стать плохо.

Он словно пропустил мое возмущение мимо ушей.

— Такое окно не удержало бы собственный вес. Камень треснул бы здесь. И здесь. — Он снова ткнул пальцем в страницу, его голос стал жестче. — А верхняя розетка давила бы на боковые переплеты. Конструкция не выдержала бы и года. Это архитектурная ересь.

Я резко выпрямилась, глядя ему прямо в глаза.

— Она уже лет сто выдерживает.

Глава 64

— Лет сто? — В его фиалковых глазах мелькнуло что-то похожее на искреннее недоумение.

— Может, больше, — пожала я плечами.

Он чуть прищурился, и в этом движении было столько хищного внимания, что мне захотелось отступить.

Я попыталась вырвать конспект из его рук. Точнее, сделала резкое движение, но Виерис спокойно удержал тетрадь, даже не изменившись в лице, словно я была ребенком, пытающимся отобрать игрушку у взрослого.

— Так отдайте, пожалуйста. Это мой конспект, — напомнила я, сжимая зубы. — И мои окна! Должно же у меня быть хоть что-то свое, а не хозяйское?

Я сжала губы в тонкую линию. Наверное, надо было промолчать. Наверное, надо было извиниться, забрать конспект и лечь обратно на кровать, изображая послушную, почти умершую фамильярку, которой после пытки на полигоне полагается лежать пластом и не высовываться.

Но усталость, дневник, последняя просьба мертвой девушки, чужая любовь, чужая смерть и его невозможное, ледяное спокойствие смешались во мне в одну горячую, злую, почти безрассудную смесь.

— Если что-то делаешь, делай это правильно, — произнес принц.

«Ага, тебя забыла спросить!» — проворчала я, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— Хотите, докажу? — выпалила я.

Виерис моргнул. Один раз. Очень медленно, словно обрабатывая эту нелепую информацию.

— Что именно?

— Что окно нарисовано абсолютно правильно! — произнесла я, глядя на него снизу вверх.

— Сейчас? — удивился принц.

— А когда? Через неделю? Вдруг оно за это время рухнет, раз вы так уверены, что оно невозможное.

На его лице не дрогнул ни один мускул. Но что-то в глубине его глаз изменилось. Едва заметно. Это был не интерес ко мне. Упаси боже.

Это был интерес к аномалии. К невозможной линии. К окну, которое не должно было существовать, но почему-то существовало, нарушая его идеальный, выверенный до миллиметра миропорядок. И вот это его зацепило.

Ну и, конечно же, желание доказать свою высокомерную правоту! Как же без этого!

Я поняла это так ясно, что едва не фыркнула. Можно было умирать у него под ногами — он скажет не кричать. Можно было просить бинты, истекая кровью, — он спросит, откуда они у него должны быть. Но стоило нарисовать невозможное окно, и наследник престола вдруг оказался готов слушать.

— А сможешь, — произнес он.

— Что?

— Ты хотела доказать. Доказывай, — заметил он с усмешкой.

Я посмотрела на него. Потом на дверь. Потом снова на него. Да, идея была так себе. Я просто на мгновенье представила, как мы идем ночью смотреть злополучное окно, как возникло чувство, что я где-то валяюсь без сознания, а мне снится… ересь. Хорошее слово. Надо запомнить.

— Так вы пришли проверить, жива ли я? — спросила я, понимая, что никто никуда не пойдет. И уж тем более не ради какого-то окна.

— Да, — он смотрел мне в глаза.

— Проверили? — спросила я, потянув на себя мой злополучный конспект.

— Ты стоишь, значит, живая, — спокойно произнес принц.

— Великолепный медицинский осмотр, — усмехнулась я, а потом шумно вздохнула.

— Для фамильяра достаточно, — отрезал он. — Где окно?

Я закрыла глаза на секунду, собирая остатки сил. И чего он так прицепился к этому окну? Далось оно ему!

Глава 65

Я накинула пиджак, схватила конспект и подошла к двери. Ноги все еще были ватными, тело ныло, но злость держала меня лучше любого лечебного зелья.

Виерис отступил, пропуская меня вперед.

И это было настолько непривычно, что я на миг замерла на пороге. Наследник престола, уступающий дорогу фамильяру.

— Что? — спросил он, заметив мою заминку.

— Ничего, — в моем голосе прозвучало столько удивления, что я решила не развивать тему дальше.

Я вышла в коридор. Восточная башня встретила нас прохладой, полумраком и тонким, сырым запахом дождя, пробивавшимся сквозь старые камни. Где-то далеко внизу глухо переговаривались ночные дежурные. Магические светильники горели вполсилы, отбрасывая на стены длинные, ломаные тени, которые, казалось, тянулись к нам, как пальцы.

Я шла впереди. Впервые.

И от этого было странно. Очень странно. Обычно Виерис шел так, словно весь мир должен был расступаться перед ним,