Ада - Гала Мрок - Страница 4

— До встречи, дети. Мы вас любим, — одновременно говорят Сиера и Марк.

Почему‑то в груди так запекло. Захотелось их обнять крепко-крепко, прямо сейчас.

— Мы вас тоже, — говорю я в трубку у уха Кайла.

— Да не ори ты на ухо! — сморщившись, шипит он на меня.

— Не ругайтесь. Отбой связи, — сквозь прерывистую связь доносятся слова Марка, а затем раздаются гудки.

Кайл кладёт телефон на стол и проводит ладонью по чёрным волосам, собранным в хвост. Сколько раз я обещала ему их подстричь… Симпатичный, мужественный парень, образ которого портит эта грива до плеч.

Скидываю пальцем его волос, упавший на край стола, и спрашиваю:

— Какие предположения?

— Нас ждут приключения, — Кайл поднимает на меня глаза, блестящие от предвкушения. — У деда классно: воля, природа. А тут, в этой вонючей затхлой квартирке…

— Я имею в виду, почему всё изменилось? — перебиваю я. — Нас отправили проведать Бэллу взамен на то, что Марк устроит нас двоих в полицейский участок. А теперь что? Мы в пролёте?

Кайл откидывается на спинку стула — тот умоляюще скрипит под его весом, будто вот-вот рассыплется. Он задумчиво смотрит в пожелтевший от времени потолок и закоптившуюся люстру с двумя мутными лампами.

— Может, Марка предупредили о чём‑то… — медленно произносит Кайл, постукивая пальцами по столешнице. — Возможно, военные действия или бунт какой…

— Ладно… Потом выясним, — небрежно отмахиваюсь рукой и поднимаюсь со стула, слегка потягиваясь.

Подхожу к брату, обнимаю его за плечи и шепчу на ухо:

— Главное, что нам не придётся выносить горшки за скверной старушкой.

Кайл тихо смеётся — вибрация передается мне в руки.

— Ты же девочка. Где твоё сострадание? — он слегка сжимает мою ладонь.

— Сострадание, — расцепляю руки и делаю шаг назад, — закончилось, когда она в прошлый приезд запустила в меня цветочным горшком. И не просто горшком, а с кактусом!

Брат поднимается со стула — теперь мне приходится задирать голову, чтобы смотреть в его глаза. Он выше меня на голову.

— Сама виновата, — ухмыляется краем губ, чуть склонив голову набок. — Нечего ей было напоминать, что она для нас тоже никто. Просто бывшая жена деда, которую благосклонно решили не бросать в одиночестве.

— Она меня спровоцировала, — коротко бросаю я, убирая прядь волос с лица.

Кайл гордо приподнимает подбородок, скрещивает руки на груди. Рукава белой футболки заметно натянулись от напряжения мышц — под кожей проступают вены.

— Мы будущие блюстители порядка и должны обладать железным самоконтролем, — произносит он назидательно, но в глазах мелькает озорной огонёк. — Ты забыла, чему нас учили в колледже?

Повторяю его позу — скрещиваю руки, слегка приподнимаю подбородок, стараясь выглядеть так же внушительно. Затем растягиваю слова, копируя его тон:

— Также мы должны обороняться при любой угрозе своей жизни. Нам разрешено стрелять на поражение… — делаю паузу и добавляю с лёгкой улыбкой: — Особенно если в тебя кидают горшками и памперсами.

Он улыбается обворожительной, открытой улыбкой — она всегда действует на меня, как солнце в пасмурный холодный день. На душе сразу становится тепло, настроение поднимается, и кажется, что нас ждёт только хорошее.

— Бабка в памперсе и с цветочным горшком поистине опасна, — кивает он, сверкая смеющимися глазами.

— Иди ты… — фыркаю ему в ответ, но не могу сдержать ответной улыбки.

Глубоко втягиваю носом воздух — и тут же жалею об этом. На рецепторы оседает знакомый запах: едкий, фекально-аммиачный. Тошнота подкатывает к горлу, желудок недовольно сжимается. Кофе, кажется, хочет подняться из желудка и лично посмотреть на источник этого запаха.

— Кайл, — проглатываю тошнотный ком, стараясь говорить ровно, — пойдём-ка проверим, как там дела у бабули.

Он глубоко вдыхает, морщится и тут же зажимает нос пальцами. Черные глаза, обрамленные густыми ресницами, прищуриваются, изучая меня с подозрением.

— Ты пукнула? — с абсолютно серьёзным видом выдаёт он, но в глазах пляшут чертики.

Чувствую, как щеки заливает краской. Сжимаю кулаки, чтобы не дать себе отреагировать так, как хочется — то есть дать ему подзатыльник. Беру себя в руки.

— Очень смешно, — цежу сквозь зубы. — Запах идёт из комнаты Бэллы. Точно тебе говорю.

Разворачиваюсь, беру его ладонь и тяну в сторону комнаты Бэллы. Брат нехотя идёт следом, что-то бубня себе под нос.

Стучу в потёртую серую дверь.

— Бэлла, я могу войти? — спрашиваю, чуть приоткрыв полотно и стараясь говорить как можно вежливее.

— Конечно, заходите, гляньте-ка на мою картину! — доносится уверенный ответ старушки, в нём звучит неподдельная гордость.

Зажимаю нос рукой, отпускаю руку Кайла. Переступаем через порог — и моя