Ада 2 - Гала Мрок - Страница 29

Внедорожник подпрыгивает на очередной выбоине, крошки из упаковки с крекерами сыплются мне на штаны. Цокаю, стряхивая их:

— Пятизвёздочный ужин в ресторане «Конец света»…

Мы приняли решение поесть на ходу — не испытывать судьбу. Кайл одной рукой держит руль, другой берет протянутый крекер.

Накалываю кусок мяса пластиковой вилкой, протягиваю Кайлу:

— Открой рот.

— Ммм, и подумать не мог, что собачья консерва может быть настолько вкусной, — закатывает глаза, пережевывая.

— Вообще-то это тушёнка, — кладу в рот кусок мяса, жую медленно, смакуя. — Но думаю, скоро и консервы для собак будем есть… если не самих собак.

Кайл хмыкает, откусывает крекер:

— Главное, чтобы не пришлось есть тех, кто ходит на двух ногах.

— Не порть аппетит, — морщусь я, — у меня слишком бурная фантазия. Сразу картинки в голове… не надо.

— Это реалии, — он пожимает плечом. — Жрать будет нечего. Одежда износится, медикаменты закончатся, бензин — тем более. Всё со временем закончится.

Кладу пустую банку в пакет, аккуратно завязываю узел. Откручиваю крышку бутылки, делаю глоток.

— Я больше не хочу думать о том, что будет когда-то. Теперь буду жить здесь и сейчас. Дождь за окном, тушёнка, даже эти чертовы выбоины на дороге. Это — реально. Остальное — туман.

— Придётся думать, Ада, — произносит он настойчиво. — Придётся думать каждый день. О пропитании, ночлеге, выживании. О том, сколько патронов осталось, где найти фильтр для воды, как починить машину, если она встанет. Это не паранойя — это правила игры жизни.

— Попей воды, — тычу бутылку Кайлу под нос, — и закрой рот. Ты вгоняешь меня в депрессию.

Берет бутылку, делает пару глотков, вытирает губы тыльной стороной ладони и небрежно произносит:

— Знаешь, тебе нужно стать мягче. Иногда ты ведёшь себя как мужик.

Медленно поворачиваюсь к нему, брови ползут вверх. В груди поднимается колючая волна раздражения. Вот как мы заговорили, ну хорошо.

— Да я всё надеюсь, может, и ты начнёшь вести себя как мужчина, — язвительно заявляю в ответ.

Кайл резко поворачивает голову, встречается со мной взглядом. На мгновение в салоне пробегает электрический разряд.

Он хмурится, сжимает руль:

— Что это вообще значит?

— То и значит, — пожимаю плечами, стараясь выглядеть безразличной. — Понимай как хочешь.

Кайл молчит, переваривает сказанное. Его пальцы расслабляют хватку на руле, он делает глубокий вдох.

— Реально ты странная, холодная, колючая и грубая. Не пойму, что прошлый я мог в тебе найти, — слова слетают с его губ легко, как констатация факта.

Он режет меня без ножа. Сердце захлёбывается обидой и болью, будто сжали его в кулаке и выкручивают, выкручивают. Кулаки сжимаются до дрожи. Хочется выпрыгнуть из машины, сбежать, спрятаться от этой боли, от Кайла, больше не видеть его никогда. Не слышать убийственных фраз, которые, как ядовитые стрелы, бьют в самое больное место.

Успокойся, Ада. Ты справишься.

Отворачиваюсь в сторону, смотрю, как деревья сменяются фермерскими строениями. Деревянный забор встречает нас покосившимся рядом столбов, кое-где поросших травой. Скоро приблизимся к домику из красного кирпича — его крыша уже виднеется за поворотом, красная черепица блестит от дождя.

— Запомни, Кайл, — отрешенно начинаю, — не обижай того, кто видит в тебе целый мир. В один из дней ты можешь остаться с тем, кто не видит в тебе даже человека.

Он что-то неразборчиво бормочет, но я не слышу его слов. Просто не хочу. Больше не хочу. Гляжу в окно, сжимаю пальцами край куртки.

Проезжаем дом. Глаза натыкаются на летний душ — деревянную конструкцию с большим баком наверху. Его облепили четверо мертвецов, одетых в фермерскую форму. У одного отсутствует левая рука — культя обмотана грязной тряпкой, пропитанной бурой коркой запекшейся крови. У другого седые волосы, измазанные в крови, засохли в нелепой причёске, будто он пытался пригладить их перед смертью. Третья — полная женщина — зияет дырой в боку: из раны виднеется желтый жир с примесью черной запекшейся крови, края рваные, будто вырвали кусок мяса одним рывком. Четвертый — высокий, худой — самый активный: бегает из стороны в сторону, как шакал в клетке, дёргается, хрипит, бьётся о стенки душа.

— Останови машину, — бросаю Кайлу через плечо.

— Зачем?

— Останови!

Кайл нехотя повинуется, жмет на тормоз. Внедорожник замирает в десятке метров от мертвяков.

Твари топчутся по велосипеду, который валяется рядом с душем. Тянут синюшные руки вверх, хрипят, издавая низкие, булькающие звуки. На нас не обращают никакого внимания.

— Явно они не искупаться хотят, — изучаю их взглядом, прищуриваюсь, вглядываясь в детали. — Там кто-то прячется.

Киваю на бак. Оттуда, из-за ржавого края, выглядывает красный капюшон с ушками. Сердце ёкает: ребёнок.

— Там ребёнок, пошли, — не дожидаясь ответа, открываю дверь и выпрыгиваю из машины. Холодный воздух ударяет в лицо.

— Хватит мной командовать! — пререкается Кайл, но я слышу, как хлопает его дверь. Он тоже выходит следом, чертыхается, когда подошва скользит на мокрой земле. — Ада, черт возьми!

Проверяю автомат, щёлкаю затвором. Перевожу взгляд на душ: мертвецы пока заняты своим беснующимся круговоротом, но стоит нам сделать шаг ближе…

Из бака выглядывает девушка — молодая, не старше двадцати, лицо бледное, глаза расширены от ужаса. Ее пальцы вцепились в край бака.

— Помогите! Мы тут! — надрывно кричит она.

Молча киваю ей. Твари реагируют на крик. Остервенело бросаются на шаткую конструкцию: лестница скрипит, бак раскачивается, выплескивая мутную воду на мертвецов.

Один из них, высокий и тощий, цепляется скрюченными пальцами за перекладину, еще чуть-чуть и они перевернут душевую.

— Кайл, огонь! — кричу я, вскидываю автомат.

Он матерится, но тут же занимает позицию сбоку, берёт на прицел толпу мертвецов.

— Мой старик и толстуха, на тебе остальные, — тараторю я, пальцы сжимают приклад автомата, взгляд мечется между целями.

— Огонь!

Беру на прицел толстозадую тварь, которая тарабанит по стене с такой силой, что оставляет влажные, темные следы слизи. Её голова дёргается в такт ударам, словно она пытается проломить стену лбом.

Выстрел. Громкий хлопок разрывает воздух, отдача бьет в плечо. Мозги брызгают, бисером разлетаются по стене и земле. Крупное тело замертво падает вперед, с глухим стуком ударяясь о землю.

Сбоку грохочет выстрел Кайла. Безрукий мутант спотыкается через тело тетки, падает рядом. Пуля пролетает мимо, высекает искру из железной подпорки.

— Сука… — Кайл чертыхается сквозь зубы.

Безрукий пытается подняться