Ада 2 - Гала Мрок - Страница 14

позволил. Просто будьте осторожны с ним. Он всё видит, всё слышит, всё чувствует. Он считывает каждого из нас как открытую книгу. Ада, Фредерика Вайса знают все. Его боятся и… уважают.

Пожимаю плечом, отхожу на шаг от доктора:

— Не правда, — беру со стола ампулу с красной жидкостью. — Я его не знаю.

— Естественно, не знаешь, — фыркает Юлий, подходя ко мне. — Где он и где вы. Совсем разные слои населения.

— Совсем скоро все эти слои смешаются между собой, — твердо говорю я, глядя ему в глаза. — И будет не разобрать, где верх, а где низ.

— Не согласен, — качает головой доктор, забирая у меня ампулу. — Всегда будет разница между людьми. Всегда будут те, кто у власти, и те, кем управляют. Иначе не будет порядка. Увы.

В чём-то он прав. У каждого стада должен быть пастух. И только тебе решать, кем ты будешь: овцой, безропотно следующей за стадом; пастухом, управляющим безвольной ордой; или хищником, выбирающим себе жертву среди этого тандема, — не боящимся кнута и не подчиняющимся чьим-то правилам.

— Ада, попрошу повернуться ко мне спиной, — Юлий кладёт мне руку на плечо, слегка разворачивая. — Приподними волосы, мне нужен доступ к твоей шее.

Собираю пряди рукой, наклоняю голову вперед:

— Что будете делать? Пить мою кровь? — с сарказмом спрашиваю у него.

— Сейчас ты почувствуешь легкий укол. Не двигайся, — палец касается точки за моим ухом, затем спускается по шее. Его прикосновение почти невесомое, но я всё равно напрягаюсь.

— Доктор, вы пристаете ко мне? — издеваюсь над ним, чувствуя, как дрожат его руки. — Или это новый метод лечения?

— Я не завожу романы на работе, — тихо бормочет он.

— Судя по тому, как вы волнуетесь, выходных у вас не бывает, собственно, как и романов.

Он молчит, шуршит упаковкой за спиной и тихо сопит. Слышу, как он делает глубокий вдох, будто собирается с силами. К шее прислоняется прохладный предмет. Щелчок — и чувствительный острый укол прошибает нервы.

— Мать твою! — отскакиваю в сторону, на автомате хватаясь за шею.

— Прошу прощения, но это необходимо, — Юлий поджимает губы, в руках держит компактный шприц-пистолет, с прозрачным резервуаром и тонким поршнем.

Хмуро смотрю на него, растираю место укола.

— Когда-то у нас была собака, — изучаю глазами инструмент в его руках, — её чипировали… У ветеринара был точно такой же аппарат. Меня что, как псину чипировали? — вспыхиваю я.

— Нет, — не раздумывая отвечает доктор. Он отступает на шаг, но взгляд не отводит. — Это капсула с веществом, которое дозированно будет поступать в твой организм. В ней концентрация необходимых витаминов и микроэлементов, которые будут поддерживать организм в отсутствии полноценного питания.

Несколько секунд изучаю его реакцию, но не могу понять: правду он говорит или лжет.

— Сделаю вид, что поверила тебе, — недовольно выплевываю, не сводя с него глаз. — На этом всё? Пытки кончились?

— Осталась последняя пытка, и я оставлю тебя в покое, — Юлий едва уловимо улыбается, но улыбка не затрагивает глаз. В ней нет тепла — только усталость и какая-то затаенная тревога.

— У вас тут что, корпорация извращенцев? — ухмыляясь, качаю головой. — Твой босс — озабоченный маньяк-извращенец, ты просто садист…

— Он… — Юлий понижает голос, вскрывая ампулу с красноватой жидкостью. — Он и раньше любил жестокость в сексуальных утехах. Но антидот действует на либидо очень своеобразно, заставляет человека, как бы это мягко сказать…

Стук в дверь от которого мы оба подскакиваем. Ампула падает на пол, разбрызгивая по плитке красные капли. Юлий стоит, замерев, в руке — шприц.

— Ужин, — улыбаясь, заходит внутрь мужчина, который убирал здесь.

— Ты не вовремя! — вскрикивает Юлий.

Я поворачиваюсь к нему, с удивлением смотрю:

— Ты умеешь кричать?

— Я следую расписанию, — невозмутимо отвечает уборщик, ставит поднос с овощами и стейком на тумбу. Выглядит съедобно.

— Расписание, мать его, — Юлий устало выдыхает, смотрит на шприц, потом на лужу красной жидкости у своих ног.

— Пытки не будет? — смотрю на него, стараясь уловить малейшее изменение в выражении лица.

Он почесывает затылок, наклоняется к столу, берёт салфетку, наспех протирает мне предплечье.

— Шприц пустой! — отодвигаюсь в сторону. — Доктор, вы впустите мне воздух в тело, и я умру!

— Не умрешь, даже если я впущу его тебе в вену, — он удерживает меня за плечо, наклоняется и шепчет на ухо: — Не дёргайся. Мы сделаем вид, будто я ввёл тебе нужное количество препарата. Это для твоего же блага. Только об этом — никому ни слова. Поняла?

Его дыхание щекочет кожу, а голос звучит так серьёзно, что я невольно киваю.

Глаза цепляют осколок, валяющийся на полу, — читаю буквы: «МОД». Сердце пропускает удар.

— Зачем? — поднимаю глаза на Юлия. — Я ведь привита?

— Нет времени объяснять, — он оглядывается на удаляющуюся спину уборщика. — Просто доверься мне.

— Поняла, — киваю ему, чувствуя, как внутри закипает смесь страха и злости.

Юлий быстро убирает следы происшествия: собирает осколки, вытирает капли. Делает в плечо укол пустым шприцем.

— Ешь, — коротко бросает он, кивая на поднос. — И отдыхай. Завтра будет тяжёлый день.

— Что за день? — настороженно спрашиваю я.

— Как что? Завтра вы отправляетесь туда, — он неопределенно машет рукой в сторону. — Не думаю, что это можно посчитать чем-то лёгким и приятным. Марш-бросок на выживание.

— Ага, — выдыхаю, вспоминая, что происходит снаружи. За стенами — живые мертвецы, мутировавшие твари… Мир, который больше не принадлежит нам.

Юлий собирает свой медицинский кейс, щёлкает замками, проверяет, всё ли на месте. Я поглощаю невероятно вкусный стейк — мясо тает во рту, и на мгновение я забываю, где нахожусь. Но вкус быстро сменяется горечью воспоминания.

— Юлий, что скажешь про Кайла? Он восстановит память? — спрашиваю я, откладывая вилку.

Доктор останавливается передо мной, задумывается. Его пальцы поправляют манжету халата.

— У меня нет точного ответа, — наконец произносит он. — Этот момент не изучен до конца. Скажу так: пятьдесят на пятьдесят. Потери незначительные. Все приобретённые навыки он помнит, помнит, что сейчас происходит в мире, ориентируется в обстановке…

— Но почему-то всё, что связано со мной, он